Очередь

Наследие | Волчья Песнь

Объявление

Новости форума




2 декабря 2017 г.
Уважаемые гости и игроки!

Форум снова готов продолжать игру! Можете смело регистрироваться и писать анкеты.
Внимание! На форуме нет и не будет рекламы!
Просьба также ознакомиться с новыми сроками на отпись игровых постов в правилах форума. Уведомляем, что профили с форума, которыми вы играли до момента заморозки, удаляться не будут, даже если вы не планируете вводить их в игру. Даже если вы не хотите ими играть. Даже если они мертвы. Те, кто не отметился в перекличках, перенесены в неактивных пользователей.
Исключениями остаются профили, не подавшие в срок анкеты и отсутствующие на проекте более трех месяцев. Мы постарались сделать для вас наиболее гибкие условия для нахождения на ролевой ^_^
Желающим присоединиться к нашему коллективу просьба ознакомиться с акциями на нужных в игру персонажей С:


В игре


Дата и время
---------------
17 день, 9 луна (месяц Первого Лика) 31 года
15:00 - 18:00

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наследие | Волчья Песнь » Энурия » Молчаливый лес


Молчаливый лес

Сообщений 1 страница 30 из 52

1

http://funposter.ru/wp-content/gallery/sosnovyj-les/16.jpg
Лесная толща. Так по-другому можно назвать этот лес. В основе его - хвойные: пихты, ели, ёлки и сосны. Они словно бы тянутся высоко вверх, достигая порой удивительных размеров, и при этом закрывая своими размашистыми кронами проход для солнечного света. Небольшие лучи, конечно, прорываются сквозь них, создавая причудливые переливы, играя с рефлексом от стволов и зелёной растительности. Этот лес не зря назван Молчаливым. Только войдя в него сразу замечаешь необычайную тишину, царящую вокруг. Кажется, никто не смеет нарушить покой вековых деревьев и обитателей этой чащи. А молчаливые сосны словно следят за каждым входящим в этот лес, подобно стражам.

Ближайшие локации:
- Водопад (Салех)
- Высокогорная гряда (Даэрис)
- Пещера Темного Древа (Энурия)
- Просторы (Энурия)
- Протока (Салех)

0

2

--->> Вне игры


18 день Шестой Луны. 31 год.
Молчаливый лес встретил Лиру тишиной, но сейчас ей было это необходимо. Вернувшись в Темное Древо, все чаще Лира ловила себя на мысли, что ей хочется побыть одной.
Кажется, жизнь начинала налаживаться. Вернулся Вальд, и нельзя даже описать словами, как она была счастлива этому возвращению. Отец оказался рядом, как всегда, подставил плечо. Груз ответственности свалился с плеч молодой волчицы, которая так внезапно оказалась в роли вожака стаи. Теперь же все решилось само собой.
И невольно мысли Лиры все чаще и чаще возвращались уже к другому волку - к Дуо. Он звал её с собой, и Лира довольно жестко и довольно однозначно ответила отрицательно.
И теперь у неё появлялись сомнения. Она скучала по Дэтсайту - орлу Дуо, с которым провела некоторое время. Скучала по Дуо - и в этом признаться себе было уже гораздо сложнее.
Разведчик вызывал у неё то какие-то теплые и несколько тоскливые чувства, то приступы раздражения, когда хотелось просто размазать его ухмыляющуюся морду по земле. В основном потому, что Лира сама не знала, чего хотела от себя и что чувствовала по отношению к Дуо.
Она, по его наставлению, старалась примирить две стаи, но Вальд не желал ничего слушать о том, чтобы объединить стаи миром, а Лира боялась настаивать и спорить. Она уже однажды потеряла отца, и ей не хотелось, чтобы это произошло снова.
Четвертая услышала шорох - белка копошилась в корнях одной из сосен. Лира напряглась, подкрадываясь к рыжехвостому грызуну, почти по кошачьи пружиня лапы - привычка, которую она переняла у Шанти и Раймонда.
Прыжок - и белка зажата в передних лапах, остается только один укус - и все. Несколько секунд Лира просто смотрела на грызуна, который, отчаянно вереща, пытался вырваться, а потом разжала лапы.
Белка, что-то отчаянно трескоча, взлетела на сосну, оказавшись вне досягаемости Лиры.
- Что с тебя взять - один мех и кости, - фыркнула Темная, но как-то устало - и отвела взгляд.
Иногда Лира хотела бежать. Она не могла объяснить тот порыв, который охватывал её в этот момент, но ощущение было, будто волчице все опостылело. А иногда она не понимала, чего еще хотеть? Она вновь в стае, и хоть кто-то из её семьи нашелся. Разве не этого она так хотела, не к этому стремилась?
И только внутренний голос иногда шептал: Не этого.

Отредактировано Лира (2015-07-05 20:42:19)

+4

3

--->> Вне игры

Стояла глубокая тишина вокруг и именно благодаря этой самой тишине Фрейе удалось заснуть. Она уже две недели блуждала по просторам материка разыскивая свою семью. Но всё складывалось не в её пользу. То ли сказывалась неопытность, то ли погода постоянно сбивала с толку. Последнее время её неизменным спутником был лишь голод. Фрея знала азы охоты на оленей, но что толку ловить их в одиночку. За две недели ей удалось полакомиться лишь двумя зайцами, отчего бока у волчицы впали, шерсть потеряла блеск, а мышцы - былой тонус. Сейчас она была больше похожа на больного зверя, чем на дочь известного тёмно-серого волка. Ей было противно от мысли, что она опустилась до такого уровня, но в то же время обидно. Она не понимала, отчего она сбилась с пути.
   Тяжёлый вздох вырвался из пасти серой, когда капля, просочившаяся сквозь густую крону всё же оказалась на морде волчицы.  Фрея пробудилась и недовольно фыркнула. Дождь, нависший над лесом был столь настойчивым, что вскоре должен был пробить оборону могучих деревьев. Подняв морду вверх и недовольно что-то пробурчав под нос молодая неторопливо поднялась. Она выбрала для лёжки не самое удачное место и поэтому вынуждена была отправиться на поиски нового. А ведь сон, где Фрейя пожинала труды охоты со стаей был таким сладостным и реальным.
   Пройдя неспешно некоторое расстояние мокрый от влаги нос волчицы учуял посторонний запах. Будь Фрея в стае, она бы с львиной храбростью бросилась бы разбираться, кто бродит здесь без разрешения, но жизнь одиночки научила волчицу быть осторожной. На плече до сих пор виднелась почти зажившая рана от встречи с крупной кошкой. Не успела увернутся. И теперь эта встреча давала о себе знать. Серая опустила морду на уровень спины и неспешно пошла на отчётливый запах, который с каждым шагом становился всё..более знакомым? На мгновение она вспомнила о том, что как-то так пахнет один из её родичей и невольно  еле слышно заскулила. Она скучала по дому. И вот так неспешно бредя на источник запаха и наконец выглянув из-за дерева(в целях конспирации)  увидела чёрную некрупную волчицу. И что-то показалось ей в ней знакомым. А когда последняя заговорила, то зрачки расширились, а  кончик хвоста вздернулся.
  Я уже подумала, что ты обо мне говоришь, - с разливающейся на морде улыбкой сказала серая, обращаясь к сестре.  Хвост дергался из стороны в сторону, а уши с интересом поднялись. Не забыла хоть серую упрямицу? - даже сейчас нашлись силы ну шутки и колкости в свой адрес. И неудивительно, ведь Фрея нашла одного из тех, кого так долго искала..Или её нашли, тут уже как посмотреть.
Не было необходимости больше прятаться и Фрея довольная тем, что встретила Лиру в таком глухом месте пулей вылетела из-за дерева и по-щенячьи припала на передние лапы, приветствуя чёрную и радостно размахивая пушистым хвостом.

Отредактировано Freya (2015-07-06 19:45:22)

+2

4

Четвертая опустилась на землю, продолжая наблюдать за белкой. Кажется, маленькому зверьку было мало, что он ушел живым из её лап - рыжехвостый грызун поливал Лиру всевозможными ругательствами, которые, видимо, судя по разнообразию и насыщенности составляли добрую часть его лексикона.
Черношкурая волчица чуть улыбалась, наблюдая за зверьком. Она пока не торопилась назад... Беспечно, для такой её, довольно высокой должности, игнорировать собрания, но порой это было даже выше её сил. Осознание, что она не может уже ничего изменить, что Вальд принял нужное, и, как ей казалось, правильное решение, и она не справилась с миссией, возложенной на неё волками-инноваторами - вот, что угнетало Лиру, когда непривычный, но такой знакомый голос окликнул её. На мгновение Лира замерла, вытянувшись в струнку, навострив уши и даже боясь обернуться, чтобы не развеять иллюзию надежды... Вдруг это кто-то другой, но разве можно говорить так похоже?..
Наконец, Четвертая неуверенно обернулась и тут же подскочила на месте. Да, перед ней стояла Фрея. Собственной персоной. Серые бока сестры впали от голода и долгих скитаний, в глазах, вместе с радостью от встречи, проглядывалась усталость и какая-то обреченность.
- Фрея!
Непонятно, откуда Фрея взяла силы, она бросилась к Лире с игрой, и Темная тоже припала к земле, сделав несколько игривых прыжков в сторону. Хвост ходил из стороны в сторону.
Если есть Оттмар, Фрея, Вальд... Быть может, и Эрида вернется? Знает ли вторая по старшинству сестра что-нибудь об их матери?
Оставив игривые прыжки, Лира оказалась рядом с сестрой, радостно прижимаясь к её щеке своей.
- Где ты была? Что с тобой произошло? - голос Лиры звучал взволновано. - Знаешь, глядя на тебя, я уже жалею, что отпустила того хилого грызуна...
Лира не была склонна к веселью и хоть какому-то юмору - она стремилась, чтобы все вокруг воспринимали её всерьез, и еще с самого детства боялась выглядеть глупо, посвящая собственную жизнь самосовершенствованию. Сейчас, конечно, много чего изменилось, и Лира стала куда более напористее и разговорчивее, но вот страх показаться глупой, безбашенной и недостаточно серьезной был одним из ведущих для волчицы.
Лира радовалась, что утраченная было семья начинает возвращаться, но вместе с радостью от встречи ей стало не по себе от осознания, что как-то придется сообщить Фрее о смерти Меровея.
Эти двое в детстве особо не ладили - оба лидеры по натуре, они частенько устраивали разборки, пытаясь окончательно выяснить, кто из них заслуживает первенства. Но, понятное дело, потеря брата - это тебе не просто так, даже если брат этот обладает дурным характером.

Отредактировано Лира (2015-07-07 15:54:04)

+2

5

--->> Вне игры

18 день Месяца Затмения, 31 год.

Утро встретило Гризволда пасмурной погодой и моросящим мелким дождем. Это было хорошо – нежарко, дождь прогонял надоедливых мух и комаров. Лес еще спал - раннее утро было тем временем когда ночные жители уходят на покой, а дневные еще не проснулись. Запах свежести, душистой хвойной подстилки и терпкий, покалывающей ноздри аромат смолы нравился медведю.
После смерти, точнее, убийства Седого, Гризволд отправился на запад, к родным местам. И вот, наконец, пришел. Идя по ковру из иголок, средь елей и могучих сосен, кочевник подивился своему приступу ностальгии, заставившим его ходить и вздыхать аки дева какая-нибудь. Но тем не менее это был его дом, место, где он родился, где его воспитывала мать... Но лес изменился. Гризволд сильно посмурнел и омрачился, узнав прошлым утром, что теперь лес принадлежит волкам – он находил их метки повсюду, лес вонял ими. Волков он никогда не считал за настоящих противников и считал, что имеет полное моральное право срезать по их владениям, если ему потребуется пройти куда-либо или захочется устроить тихую охоту на ягоды. Но последние события сильно испортили мнение медведя насчет хвостатых хищников.
Гризволд думал над этим – поселившаяся здесь стая могла быть из рода тех, что жили на востоке. Их он хорошо знал (иногда даже отнимал их недоеденную добычу, пару раз даже охотился вместе с ними - просто стихийный союз ради общей выгоды). Но также это могли быть и те, кто убили Седого. Рысь, которую он обнаружил придавленной бревном (поднял и выкинул деревяшку даже не напрягшись), поведала о волках которые учинили резню в кошачьих землях, она обвиняла их даже в пробуждении Горы.
Уж если его соседи окажется теми о ком он думал, то хвостатым, поселившимся у него дома, несдобровать. Сильно несдобровать.
С такими зловещими мыслями Кровоглазый проснулся этим утром и с ними же отправился шататься по лесу, разведывая что и как изменилось за время его скитаний.
Вольд выпрямился обведя горделивым взором красноватых глаз свой импровизированный завтрак. Когда медведь шел знакомым ему сосновым бором, то наткнулся на скопище диких тыкв. Самую крупную из этих тыкв, размером больше его головы, он прихватил с собой, повинуясь сиюсекундной медвежьей прихоти. Видимо потому что в детстве оранжевые плоды были одной из любимых игрушек Гризволда.
Красновато-черный с золотистыми подпалинами медведь потянул носом воздух - с оттопыренной нижней губы сорвалась тягучая капля слюны. Внутренности тыквы медведь аккуратно выел и отгрыз верхнюю часть. Теперь внутри нее было какое-то непонятное месиво, пахнущее малиной, клюквой, грибами-лисичками и кровью. Сверху виднелась какая-то невнятная толстая колбаска, в которой при ближайшем рассмотрении можно было узнать питона. Хвойный бор был домом его детства, поэтому Гризволд без труда отыскал малинник и даже небольшое болотце, по берегу которого росли кусты клюквы и рыжие лисички. Немного утолив голод и попутно забрав у лиса пойманную змею, он собрал ее и остатки ягод с грибами в свою импровизированную "посудину" и двинулся дальше исследовать лес. Гризволд предпочитал мясо и рыбу всяким грибам, кореньям и растениям, но от одного он отказаться не мог – перебродивших ягод и фруктов. Это странное чувство легкости и подъема духа, которое они вызывали, нравилось медведю. Правда, чтобы конкретно опьянеть нужно было съесть целую гору плодов, но это стоило того. Один раз на этой почве он даже подружился с матерым кабаном-секачом, ведущим холостяцкую жизнь вдали от свиней. После продолжительной борьбы, напоминавшей скорее ворчливое копошение и отрезвляющей ванны в холодной реке, они признали друг друга и побратались.
Это был первый раз, когда Гризволд отказался от своей любимой свинины.
Эх... Хороший был мужик, жаль что ушел, – на секунду косолапый ностальгически вздохнул.
С шумом втянув ноздрями воздух, медведь склонил свою большую косматую голову и, медленно, с видом гурмана стал прожевывать свой завтрак. Мало, даже смешно для такого солидного хищника как медведь. Но для начала дня сойдет. Вольд медленно раскусил змею, прихватив губами горсть малины и грибов и причмокивая стал жевать. Он любил растягивать удовольствие от еды и сейчас не торопился съедать всё.
Где-то что-то хрустнуло, где-то раздался тихий звук, но Гриз был непрошибаем как скала и продолжал жевать, наслаждаясь букетом вкусов и запахов.

Отредактировано Гризволд (2015-07-10 11:34:25)

+1

6

--->> Вне игры


18 день Месяца Затмения, 31 год.
Густой лес омывался утренним слабым дождем и освежался легким ветерком, колышущим кроны могучих хвойных деревьев, протянувшихся к небесам. Бледные тучи затянули небо и в лесу было еще не слишком светло. Температура воздуха была благоприятной, а в гуще леса почти идеальной - здесь редко можно было почувствовать прохладный ветер, так как довольно плотно и густо толпились непоколебимые стволы высоченных сосен, елей, секвойи, кедров и других представителей хвойных деревьев. Их, в свою очередь, окружали непроходимые заросли лиственных кустов, папоротников, мха, колючей малины и ежевики, черники, брусники, голубики и множества других ягод, съедобных и несъедобных. Земля, устланная сухими колючками и остатками шишек, быстро впитывала в себя редкие капли дождика, которые добрались до нее сквозь многочисленные ветки, шипы и листья. На всех лесных растениях оставалась прохладная роса. В воздухе нередко пролетало одинокое насекомое, ищущее себе укрытие. Кое-где, на  толстой ветке высоченного дерева, можно было заметить висящее гнездо диких ос или пчелиный улей, а внизу, на земле, виднелся темно-рыжий муравейник - настоящая крепость по меркам насекомых. Змеи и ящерицы искали себе пристанище в норах, под камнями или в густых кустарниках, острые колючки которых могли защитить рептилий от хищников. На мягком грунте угадывались застывшие следы животного, которое бродило прошлой ночью по лесной тропе в поисках пищи. На коре некоторых деревьев можно было заметить следы от когтей неизвестного зверя.
Шагрон пришел сюда в поисках воды и пропитания. Неспешным шагом он крался меж деревьями и кустами, высматривая и изучая каждый уголок леса своими темно-серыми глазами. Тяжелые, когтистые лапы осторожно опускались на мягкую землю. Медведь старался по возможности производить меньше шума, дабы не вспугнуть какое-нибудь неосторожное травоядное. Это сложно, когда вокруг такая тишина. Его влажная бурая шерсть намокла от росы и стала немного тяже, но медведь пока не рисковал встряхивать шкуру. Не сейчас. Гризли вышел на звериную тропу. Косолапый остановился, опустил свою массивную голову к земле и щедро втянул воздух ноздрями.
Леопард, рысь, кабан, волк олень... самка с детенышем. Запахи с разными интервалами времени. Этим путем они ходили к водопою.
Бурый направился по следам и вскоре они привели его к небольшому ручейку. Испив холодной, освежающей воды, медведь направился по следам оленихи и ее детеныша. Бурый великан был голоден. Недавно он перебился парой ягод, но они не приносили ему того чувства сытости и удовлетворенности, как свежее мясо. Попробовав его единожды, Грона буквально пленил этот вкус. Запах и привкус теплой крови мог свести его с ума. Этим он и отличался от большинства своих сородичей - он был настоящим хищником, беспощадным убийцей. Копытные травоядные уже три дня не попадались ему на глаза. Крупные хищники редко встречались в этих местах, а леопарды, пантеры или волки были не опасны такому отважному воину как Шаг. Его главные преимущества - огромный рост, чудовищная сила и безумная ярость - внушали страх любому зверю, на его пути. Шагрон, страшный хищник, уступал в силе только носорогу или слону и мог одним ударом могучей лапы свалить на землю зубра или бизона, задушить лося или дикую лошадь. Его острые когти без усилия вспарывают грудь, а могучие лапы ломают хребет, он не боится свирепого льва и кровожадного тигра. Поэтому Шагрон и не задумывался о какой-либо опасности, которая могла бы поджидать его в этом лесу. Правда сам он глупцом не был и никогда напрасно на рожон не лез. Это была хитрость в нем, присущая всем истинным хищникам.
Великан продолжал преследовать мать с детенышем. Но он не планировал убить их и сожрать на месте. Нет. Он знал, что самка ищет свое стадо. Возможно она отбилась от него и затерялась в чаще леса. Но медведь подозревал, что ее сородичи должны быть неподалеку. Таким образом он сможет получить доступ к большому количеству свежего мяса на неопределенный срок. Неожиданно в ноздри ударил запах еще одного зверя.
Шакал. И не один. Двое... нет, трое. Они преследуют олениху.
Затем в воздухе появился сладкий запах свежей, теплой крови. Спустя некоторое время Шаг стал замечать следы преследования и борьбы: истоптанная земля, сломанные ветки кустов, пятна свернувшейся крови на земле, камнях и листьях. Косолапый ускорил ход и поспешил на место происшествия. Пройдя сотню шагов он обнаружил окровавленные и разодранные трупы матери-оленихи и ее олененка, плоть которых жадно поглощали три упитанных шакала. Ярость появилась и затмила разум бурого великана столь внезапно, что дальнейшее он помнил урывками. Когда он окончательно пришел в себя, то обнаружил истерзанные в клочья тела двух шакалов. Ошметки внутренностей валялись на почтительном расстоянии друг от друга. Куда делся третий - не известно. Видимо ему повезло скрыться от обезумевшего гризли и, тем самым, спасти свою жалкую шкуру. Сильный голод заставил Шагрона доесть за шакалами трупы оленей. Медведь разгрызал даже кости травоядных в поисках его любимого лакомства - костного мозга. После сытной трапезы хищник направился дальше - в глубь молчаливого леса.
Рыская по кустам и бродя меж деревьев в поисках места для отдыха, Шаг уловил своими ноздрями резкий и в чем-то знакомый ему запах. Запах этот принадлежал зверю крупному и сильному. Его ноздри не могли его подводить. Поблизости должен был находиться один из его сородичей. Причем он находился очень близко. Единственный хищник, которого мог уважать Шагрон мог быть и могучим соперником, для которого он будет лишь опасным врагом на его территории. Шаг остановился в нерешительности: продолжать ему путь дальше или временно обойти это место во избежание смертельной опасности.

Отредактировано Шагрон (2015-07-10 19:03:58)

+1

7

Порядок отписи в локации
Первая очередь: Freya, Лира
Вторая очередь: Гризволд, Шагрон

Примечания
Лимит ожидания поста: 4 дня.
Очереди друг с другом не взаимосвязаны.
Если какой-либо игрок превышает норму ожидания, его очередь можно пропускать.

~ Maxwell

0

8

Две сестры встретились и Фрея снова почувствовала себя уверенней. И пусть в ней сейчас не было той же пылкости, что и ранее, всё же, серая знала, что это лишь вопрос времени. Одинокая жизнь её загоняла, можно сказать, поэтому пыл волчицы немного поубавился. Она даже не попыталась поднять морду, дабы казаться выше сестры, по свойственному ей принципу везде быть первой, ну а в данном случае выше. Ей просто хотелось домой. Свернутся калачиком после сытного обеда и подремать, зная, что тебе ничего не угрожает. Уткнувшись в щеку Лиры старшая ненароком вспомнила брата Меровея и распахнула глаза. Из пасти вырвался тягостность вздох.  Она боялась спросить у сестры, знает ли та об этом. Обычно она никогда не скрывала свои эмоции, идя наперекор всем и всему, с кем несогласна. Но теперь она казалось опешила. Как можно было спокойно спросить о том, знает ли родная кровь о смерти родного? Пусть Фрея и ненавидела больше всех Меровея, всё же, эта утрата сказалась и на ней.
     Да я заплутала тут маленько, - тихо проговорила Фрейя, смущаясь того факта, что умудрилась сбиться со следа. Я ушла из стаи вскоре после того как пропал отец и с тех пор пыталась отыскать Тёмное древо, но как видишь, потерпела фиаско, - голос звучал как-то сухо. Всё шло к финальному вопросу, из-за которого станет ком в горле, не давая возможности дышать. Когда Лира напомнила про грызуна Фрейе захотелось под землю от стыда провалится. Да, пусть сестра и без сарказма говорила про пушистого зверька, всё же серую это задело. Она всегда пыталась быть лучше всех, а сейчас сгодиться лишь в соперники древесному обитателю. 
   Издав какой-то внутреутробный рык Фрея вздрогнула когда холодная капля коснулась её темечка. Зырычав и встрепенувшись тощая лишь задрожала от холода. В ней совсем не осталось сил. В дополнение этому заурчал и живот. Как хорошо, что этого не видит отец.. Она не знала, где он сейчас находиться и жив ли вообще, но была рада, что её такую никчёмную и еле тащащую ноги видит лишь младшая сестра. Одновременно с тоской по семье появлялась и злоба к самой себе. Мысли угнетали, волчица сравнивала себя с дряхлым, готовым развалиться на части пнём. И эти мысли лишь сильнее действовали как раздражающий фактор. Шерсть на холке встала дыбом и Фрея лязгнула челюстями, после чего немощно и тяжело вздохнула. Заткнись! сама себе пробурчала самка и немного успокоилась.
   Она не хотела больше тянуть с вопросом. Нужно было спросить у сестры, знает ли она о смерти брата, пусть это и дастся с трудом. Лучше спросить сейчас, иначе потом Фрея вовсе не спросит и будет гнобить себя за это.
  А ты откуда сама путь держишь? - поинтересовалась серая, поворачивая морду на сестру. Не видела случайно кого-нибудь из Тёмного древа? - откуда было серой знать, что Лира является правой лапой  их общего отца, который к тому же возглавляет стаю,  о которой вторая спрашивала? Уши на мгновение прижались, а хвост безжизненно повис меж лапами, - и, ты же слышала о том, что сталось со старшим братом? - сухим и казалось бы потерявшим всякую интонацию голосом протянула Фрея. Тут даже не нужно было уточнять, на счёт чего именно она спрашивает.

+3

9

--->> Вне игры

18 день Шестой Луны. 31 год.
Скальд отрешенно, шатаясь, переступал с лапы на лапу. Собственно, что же здесь забыл визионер клана Темное Древо? Все дело как раз в его способностях. За все приходиться платить. И за дар прорицания тоже. Приступы головной боли, упадок настроения, замутненность сознания - вот что преследовало старика. Показать слабость перед своей стаей было непозволительной роскошью, особенно сейчас, когда ей нужна сила и стойкость. Это Скальд понимал. И дабы не хандрить в логове, решил уединиться в лесу. В Молчаливом лесу. Где сосны были таких размеров, что тишина давила на уши. А все шумы происходившие непосредственно внутри, внутри и оставались. И мысли.
Волк пошатнулся и навалился телом на ближайшее дерево. Очередной приступ, от которого скулить хотелось. "Нет. Нельзя расклеиваться, нужно найти какой-нибудь травы. Или я долго так не протяну" Практически все травы приходилось настаивать на воде, в пещере стаи. Ведь от простых листьев, ягод и кореньев толку мало. Но в данном случае могла помочь Валериана. Ее корневища, если как следует перегрызть, вполне могут успокоить нервы и притупить боль. Найти ее труда не составило, даже в таком состоянии нюх оставался очень сильным. Растение любило прятаться среди других кустарников. Раскопать корня так же не составило труда, лапы гребли хорошо. Дальше стоило обмыть их, ибо глупо есть вместе с землей. В самых темных глубинах чащи, еще оставались кусочки снега, совсем небольшие. Но использовать их как источник воды можно было, что Скальд и сделал. Как следует пережевав коренья, волк прилег отдохнуть.
В приятной тиши, когда слышно только друзей наших меньших - дроздов и ежей, и спиться лучше. Лекарство подействовало, как и сон. Хотя сном это назвать трудно, скорее дрема. Разум прояснился, лапы уже не дрожали, пора было возвращаться. Скальд вытянул передние лапы вперед, чтобы как следует потянуться. Широко зевнул, что аж клыки клацнули, он стал пробираться через заросли на тропу. "Хотя чего уходить просто так? Наверное, стоит трав понабрать, их много не бывает" Пришлось возвратиться в чащу.
Лопух, который Скальд использовал для сбора растений, уже был забит под завязку. Свернув лапой его напополам, старик осторожно, дабы не проткнуть клыками лист, взял его в пасть. Вот уже вновь собирался уходить, как чуткий нос почуял присутствие. "Двое, волчицы... молодые...что? Как...запах...Вальда? Лира? И еще одна, родная кровь?" Скальд бросил лопух на землю, и повел носом по воздуху, пытаясь определить местоположение волчиц. Унюхав, наконец, он поспешил к ним. Подбегая к месту, старик замедлился, стоило убедиться, что опасности нет. Припав к сырой земле, он прополз несколько метров вперед. Скрывший за кустом можжевельника, он осторожно высунул морду. Ожидания оправдались, это были они. Выскакивать ворожей не стал, незачем пугать своих. Вместо этого он специально наступил лапой на сухую ветку, чтобы сломать ее. А после, уже склонив морду к земле, выступил в поле зрения.
- Прошу извинить старика, что помешал вашей беседе. Мое имя Скальд, на службе Темного Древа, - Скальд обвел пару добродушным взглядом, - Моя госпожа., - волк прикрыл глаза и склонил морду вниз, обращаясь к Лире, - А ваше имя мне не известно, - пристальный взор обратился на Фрею, - а вот запах весьма даже знаком.
Скальд прищурился, стараясь вспомнить вторую волчицу, ведь он со стаей с самого ее основания, и даже в Южном Берегу, а значит, всех знает. Знакомые черты выдавали в ней...Фрею? Старик не был уверен, хотя догадка была схожа с запахом.

Отредактировано Скальд (2015-07-10 21:16:42)

+2

10

Медленно смакуя, Гризволд прожевал все – и ягоды, чей пленительный, бодрящий и одновременно дурманящий сок покалывал язык; и змею, чье мясо по вкусу походило на птичье. Грибы показались ему наименее вкусными из всего, но их запах давал интересную нотку ягодам, и лишь это было причиной того почему он съел эти неинтересные полурастения, по вкусу иногда напоминавшие прелую древесину... Тыкву Вольд доедать не стал – побрезговал. Лишь вылизал внутренние стенки от забродившего сока.
Но этого было мало. Непростительно мало для такого большого зверя как Гризволд. Он уже давно перешел рубеж подростковой худобы и теперь это был здоровенный хищник в холке почти что с самку зубра, требующий огромной территории для прокорма. Гризволд мог сожрать почти всего оленя за один присест – а тут какая-то несолидная тыковка. Нет, мало этого было, мало... Хватит не более чем на пару часов, а то и меньше – подумалось медведю. Кислый вкус всегда возбуждал в нем еще больший голод. А голод делал его характер дурным и еще более антиобщественным, чем обычно.
Мелькнула смарагдовая ящерица – косматый зверь лениво пошевелился, длинными черными когтями прочертив по земле борозду. Когти эти были хоть и тупы, но не менее страшны, чем львиные – и, главное, более надежны. Ящерица ускользнула без труда, да и по правде говоря, цели поймать ее у медведя не было. Широко зевнув и поднявшись с земли, Гризволд с шумом втянул в себя прохладный и влажный утренний воздух. Зрение его, как и у всех медведей, не отличалось орлиной остротой, но вот нюху Гризволда могли бы позавидовать и волки с шакалами. Чутье, словно гиений зуб вскрывающий кость, открывало всю подноготную его воле и разуму, невидимый мир запахов одаривал его информацией, и, как паук в паутине, он знал каждую ниточку этой сети. Сильнее всего пахло прелой хвоей, набравшейся влаги землей и душистыми травами лесной подстилки. Была нотка чего-то пронзительного как моча и мокрые шакалы – так пахли волки. Всегда они так пахли, будто заявляя яркой надписью "вот они мы и это наши земли". Дохлая птица валялась где-то поблизости, воняла.
Неожиданно подул легкий ветер, принеся с собой новый запах. Не понадобилось даже вставать на задние лапы, чтобы уточнить направление. Гризволд знал - он близко. Другой медведь.
Это не обязательно значило, что они будут сильно драться – медведи часто ограничивались тем, что покричат друг на друга, установят рамки, в которых будут обоюдно сосуществовать, и разойдутся. Никто не хотел получать сильные ранения. Но так бы поступил маленький медведь и большой, а ежели медведи будут равны по силе? Тут уже может быть и борьба.
Гризволд был уперт как бык и не хотел делить свой лес детства с другим хозяином, который скажет ему выметаться. Особенно малинник и болотце. Хватало одних волков, чтобы омрачить его настроение. Волков, если они не те убийцы, Гризволд еще мог терпеть. Они хотя бы иногда были полезны свой добычей, не смотря на фактор раздражения.
Он медленно, но решительно двинулся в сторону запаха – другой медведь наверняка тоже засек его. Гризволд шел, косолапя и мрачно пригнув косматую голову к земле.
Когда огромный бурый силуэт показался средь сосен, Гризволд остановился, поднял голову и смерил медведя тяжелым взглядом своих красных глаз. Оценивал. Гризволд не выглядел агрессивно, скорее спокойно и самоуверенно. Он смотрел. Ждал. Не стал вставать на дыбы и рвать глотку на весь лес как он обычно делал, и бить когтистой лапой по земле. Причина того заключалась в том что Гризволд не был уверен насколько сильно ему был нужен этот испортившийся лес, но с другой стороны, если медведь попробует прогнать его отступать Гриз не собирался. Даже такой большой и тучный мужик. Гордость его не потерпит такого плевка.
Если он станет орать - я молчать не буду. Хватит мне и волков, - твердо решил медведь.

+2

11

Фрея действительно была слаба, это стало видно особенно теперь, когда волчица, расслабившись, наконец перестала скрывать изможденность за показательным весельем. Ей необходим был отдых, еда, забота. Один Расуэль знает, как она выживала, чем перебивалась. Она всегда была чересчур амбициозна, кто его знает, сколько унижений довелось вытерпеть Фрее, чтобы просто выжить.
Услышав вопрос про Темное Древо, Лира чуть улыбнулась.
- Наш отец вернулся, он снова вожак, - улыбка стала чуть грустнее - Четвертой не хотелось с ходу расстраивать сестру и рассказывать об её разногласиях с Вальдом, которые касались политики общения с Южным Берегом. - Наше логово совсем недалеко, я отведу тебя туда. Он будет рад встрече с тобой.
Но для начала необходимо было поохотиться. Раздобыть хоть какую-то пищу, чтобы накормить Фрею с дороги.
Новый вопрос от сестры не заставил себя ждать. И когда она произнесла его вслух, в глазах Лиры с легкостью можно было прочесть облегчение. Она знает! Не понятно, откуда, да и не важно - услышала, узнала, а быть может, сама наткнулась на тело, главное, что знает, и что не нужно шокировать её, рассказывать.
- Да. После того, как Меровей увел часть стаи и образовалось Темное Древо, он погиб, - почему погиб - этого Лира не сказала даже Вальду. Она не могла объяснить, но от чего-то ей хотелось защитить Вульфа. В сознании волчицы он не был убийцей, даже не смотря, от его руки погиб её собственный брат.
- Потом они нашли меня. Я тогда думала, что обязана быть вожаком, но, как оказалось, не обязана. Вернулся Вальд и взял управление в свои лапы, - Четвертая чуть отвела взгляд. - Думаю, это только к лучшему.
Послышались шаги, на поляну вышел визионер. Когда Лира только начинала свое обучение, она хотела стать травницей, и ей приходилось много общаться и наблюдать за этим волком. Она всегда воспринимала Скальда как безобидного, но немного тронутого умом пожилого волка, чьи слова всего нужно делить надвое. Но после встречи со странным, двуногим Вульфом, после общения с Дуо и Кватро, информации о мертвецах, которые живут где-то на другом берегу, и в тоже время спят и видят, как бы захватить Южные Земли, Темная немного задумалась: а все ли, что говорит Скальд чушь? Быть может, в его словах есть своя доля правды?
Что уж и говорить, в последние несколько недель Лира стала куда более внимательной, по отношению к визионеру.
- Скальд, неужели ты не узнаешь нашу Фрею? - Четвертая кивнула, приветствуя седого, чуть улыбнулась. Она была несколько смущенна таким обращением в свою сторону - да, было время (правда, очень не долго), когда она считала себя вожаком Темного Древа, но сейчас это, слава небу, совершенно не так. И все же подобное уважительное отношение, обращение, были приятны.
- Нам понадобиться твоя помощь, - Лира поднялась с земли, тон её стал более деловым. - Скальд, отведи Фрею в логово, устрой там. Осмотри, не ранена ли, если ли какие-то другие увечья, окажи ей медицинскую помощь. Я вас догоню, только раздобуду немного еды.
Лира резко развернулась, и потрусила прочь, вынюхивая какие-либо съестные запахи. Она почувствовала медвежью вонь, и предпочла обойти стороной подобные запахи. Вскоре Лире повезло: она наткнулась на гнездо куропатки. Довольно легкая добыча, если умудриться подкрасться - вскоре Лира уже бежала по следу Скальда и Фреи, по направлению к логову.

+1

12

Опасения  Шагрона подтвердились - из-за деревьев показался другой медведь. Встреча состоялась немного раньше, чем ожидал гризли. Шаг понял, что сейчас уже нет смысла идти в обход. Тут могло быть только два варианта: либо другой медведь спокойно пропустит его и Грон без проблем пройдет себе дальше, либо события могут пойти по куда более ужасному сценарию. Страшная битва двух хищников-увальней может переполошить всех в округе и тогда этот лес уже никто не назовет молчаливым. Последствия такой битвы могут быть фатальными, ведь оба противника совсем не малые. Грон, конечно, ожидал другого исхода событий, но плохие мысли так и норовили залезть в мозг и нарисовать там кровавую картину смертельной битвы со сломанными ветками, выкорчеванными пнями, перевернутыми стволами, разбросанными камнями и изувеченными телами. Как бы то ни было, бурый великан был готов к схватке в любое время и любом месте, если это было необходимым. Все ради выживания. Он спокойно примет вызов без единой доли страха и сомнения. Тем временем незнакомец остановился и стал рассматривать Грона. Гризли знал, что чужак оценивает его самого и, наверное, прикидывает силы и возможности своего противника. Шаг теперь мог получше рассмотреть другого медведя. Бурый медведь, стоявший недалеко от него, был крупным и массивным. Это даже немного удивило Шагрона, так как он привык считать, что среди своих сородичей он один из крупнейших представителей, если не самый крупный. Трудно было сказать, крупнее был незнакомец или меньше. Он казался Грону почти таких же размеров, как и он сам, правда более тучноватый, из-за чего выигрывал в холке.
Ну и здоровенная же туша. Много сил понадобится. Чем же он здесь так отожрался?
С виду медведь казался моложе. Это могло значить, что опыта у него меньше, но не факт. Темная, мокрая шерсть и красный цвет глаз - это то, что отличало его от Шага. В остальном противники были почти равны в плане внешности. Но Шаг смутно представлял себе физические данные бурого. Хоть габаритами он и большой, но это не могло значить, что боец из него такой же. Шагрон провел множество битв и способ его жизни обязывал к постоянным убийствам и физическим нагрузкам. Свои возможности он знал хорошо, но не знал, так ли хорош этот более молодой медведь. Изучение друг друга продолжалось и гризли решил показать противнику, что он готов к серьезным действиям и шутки с ним плохи. Шаг не спешил вставать на дыбы, он лишь гордо поднял свою массивную голову, мрачно глядя на сородича, надул шею, широко расставил свои могучие, сильные лапы и набрал полные легкие воздуха, расширяя грудную клетку и напрягая свои мускулы. Так он мог казаться больше и шире своего соперника. Это было похоже на соревнование мохнатых культуристов. Своими большими мышцами, широкой спиной и развитым торсом Грон мог похвастаться. Он знал, что такие размеры и сила есть только у подвида бурого медведя - гризли, к которому он принадлежит. Мало кто из обычных бурых медведей мог составить ему конкуренцию в этом. Шагрон сделал несколько шагов вперед, не сводя пристального взгляда с огромного медведя, и испустил негромкое глухое рычание где-то из недр его могучей грудной клетки. Из чуть повисшей нижней челюсти протянулась длинная нитка вязкой слюны по направлению к земле. С такого близкого расстояния Грон смог почувствовать даже запах обеда, который утром сожрал другой медведь. Этот запах доносился прямиком из пасти незнакомца и среди мешанины запахов можно было различить аромат большого количества лесных ягод и тыквы. Это наталкивало на мысли о том, что этот всеядный косолапый мог нечасто заниматься охотой и вел не агрессивный образ жизни. С другой стороны, эти ягоды он мог защищать от других таких любителей сладкого и территории, на которых они растут, он мог рьяно отстаивать от конкурентов. В конце концов игра в догадки порядком надоела косолапому гиганту и он решил перейти к действиям. Гризли уверенно сделал несколько шагов по направлению к бурому медведю и встряхнул с себя влагу, чтобы облегчить шерсть. Брызги росы полетели в разные стороны. Шаг внимательно всмотрелся в темно-красные глаза чужака.
- С дороги, травоядное! - рыкнул он, а затем добавил вслед - Мне не нужны твои ягоды, грибы и тыквы.
Шагрон огляделся по сторонам, как-бы высматривая что-то полезное в округе.
- Эта территория не представляет для меня особой ценности. Я преследую настоящую добычу. Если свалишь проч с дороги, я сокращу себе путь и покину это место, а ты сможешь и дальше играться тут со своими сладостями. Или... - Грон бросил хмурый взгляд на молодого медведя - ...эта встреча может добром не кончиться. Выбор твой, но я даю тебе на раздумья всего пять секунд.
Гризли замер в ожидании. Он знал, что его слова смогут спровоцировать бурого медведя, но это был единственно верный шанс узнать истинные намерения противника. С одной стороны великан не желал вступать в схватку с представителем одного вида, ведь не часто он их тут и встречал. С другой стороны отступать перед неминуемой опасностью он был не готов. К тому же отказаться от вызова Шагрон не мог. Его всегда привлекали испытания, которые делают его сильнее и опытнее. Он знал, что будет делать через пять секунд, но ему был интересен ход его здоровенного сородича. Каждая секунда длилась целую вечность.

Отредактировано Шагрон (2015-07-12 13:40:49)

+2

13

Серая внимательно выслушала всё, что сказала чёрная, отчего лапы затряслись, а ком, который застрял в глотке продвинулся вниз. Она не могла поверить в то, что отец выжил и что он сейчас возглавляет стаю, которую отколол от юга её погибший брат. Глаза заблестели от жидкости скопившийся в них, а затем стекли по шерсти вниз. По правде говоря Фрея не надеялась, что увидит отца вновь.
Он всех нас переживёт, - заявила серая, а уголки её губ приподнялись. Она знала, что Вальд был сильным и отважным волком, а это исчезновение с его внезапным появлением вскоре - лишь подтвердило мнение Фреи. Услышав от сестры слова о том, что та заняла место вожака её слегка кольнула игла ревности. Всегда отречённая и молчаливая она стала во главе целой стаи, в то время как Фрея без толку бродила по лесу и помирала от чёрной хвори. Возможно, дело в самой серой? Быть может она никогда не станет в иерархии выше омеги. Или же дело было в её сестре? Быть может та изменилась или же у стаи не было иного выхода?
Но затем все эти мысли сменились радостью. Того, что чтят её родственников, а значит и у Фреи есть шанс. Правда, сейчас ей было совсем не до этого. Нужно было возобновить силы. Из-за потери веса и общего утомления Фрея была через чур молчаливой. И этого нельзя было не заметить. Но между тем в волю своего характера она продолжала стоять и наверное не ляжет, пока у неё не откажут лапы.
   Появление новой персоны заставило Фрею приподнять морду и понюхать воздух. Старый волк показался в их поле зрения и серая сразу заметила в нём, что-то знакомое. Тот неспешно подошёл к волчицам и отвёл знатный поклон в адрес Лиры. Теперь то Фрея убедилась, что сестра не преувеличивала на счёт поста лидера стаи. А вот про серую даже и не вспомнил. Фрея озадаченно приподняла брови.
   Сестра сразу же попрекнула седого на счёт его оплошности, на что Фрея лишь слегка улыбнулась. Наверняка многие уже мысленно похоронили её, и видимо, старец был не исключением. Хотя, что с него взять. Наверное, в пожилом возрасте у волков порой такое бывает. Забывают запахи, имена, даже..собственных детей, возможно?
   Не удивительно, ведь только голос остался неизменным от старшей дочери Вальда, - произнесла волчица и хмыкнув без злобы посмотрела на волка. Ей стало как-то грустно. Будет неловко, если придётся заново представляться перед каждым стайным.
Сестра поручила Скальду провести Фрею до логова и проследить за её состоянием. Но, даже сейчас Фрея считала, что она не принцесса, чтобы за ней так присматривали. Принесите лучше мясца посвежее, а остальное сделает время. На мгновение Фрея замерла на месте, размышляя, а стоит ли вообще в таком состоянии возвращаться? Но, видимо Лира теперь серую не отпустит. И придётся смирится и потерпеть неудобства. Вздохнув и проведя четвертую взглядом Фрея вновь переместила свой взгляд на Скальда. Он выглядел весьма добродушно и видимо был совсем не прочь помочь сестре столь обожаемой Лиры.  Тряхнув мордой Фрея подошла ближе и начала осматриваться.  Усталость брала своё, но раз логово недалеко то у Фреи хватит сил дотащить туда своё измождённое тело, да ещё может и вытянуть из себя несколько слов.
  Так куда держим путь, сударь? - с ухмылкой на морде спросила серая. Сейчас она чувствовала себя в роли повинной пленницы. Она не любила повиноваться кому-либо, но сделала для Лиры своеобразное исключение. Вздёрнув уши Фрея вновь услышала журчание своего практически ссохшегося от голода живота. И решила отвлечься разговором
. Как отец и стайные? - спросила серая, не поворачивая морды к собеседнику. Лишние калории тратить ещё, фыр. Много ли нас, тёмнодревцев? - такие вопросы были совсем кстати. Нужно было узнать всё сейчас, чтобы потом при случае не опешить от увиденного и услышанного.

+2

14

Молодые волчицы по-разному отреагировали на появление старика, оно и немудрено. Лира по-доброму укорила пришельца в его памяти, точнее в ее отсутствии. Но ведь пропавшая, пускай и не так давно, дочь Вальда изрядно изменилась. Исхудала, истощилась и выглядела очень плохо, больно было смотреть
- Г-г..госпожа Фрея?,- с дрожью в голосе спросил старик, не веря своим повидавшим многое глазам, - Младшая кровь от крови старшей... нельзя разделять род, духи не берегут таких волков, а нам сейчас всем требуется их защита.
На самом деле, не столь большое удивление было в голове ворожея. Три дня тому назад войдя в транс, именно духи леса приоткрыли ему завесу будущего. Хотя Скальд и не просил об этом.
- Семья, пережившая столько утрат и горя, будет восстанавливаться, но тернист будет тот путь..., - тихо пробубнил старик, вновь немного преклоняя морду, все же это отпрыски государя, стоило проявлять уважение
Скальд был рад возвращению Фреи, но видя ее физическое состояние, и чувствуя моральное, его сердце все же болело. Его долг теперь был оказать всевозможную помощь ей, и конечно же, привести домой. И поэтому, услышав слова Лиры, без колебания ответил:
-Все сделаю.
А увидев, как, бывшая предводительница рвется покинуть их местоположение, негромко ответил:
- Возвращайся скорее дитя, деревья укажут тебе дорогу в отчий дом.
Проводив печальным взглядом Лиру, Скальд обратил свое внимание на Фрею. Она уже начала задавать вопросы.
- Мы держим путь туда, куда тепло вернуться, где тебя встретят как желанного гостя. Хотя почему гостя? Это твоя стая, твои земли. Мы идем к твоему отцу.
Скальд быстро перескакивал через многочисленные сухостои, поглядывая периодически на свою спутницу. Темп стоило держать не слишком быстрый, если волчица потеряет последние остатки сил, будет беда. Хотя, королевская кровь никогда не была слабой...
- Много ли нас? Берега Южные насчитывают больше особей, даже сейчас, когда переживает время раскола. Нас достаточно, чтобы отстоять свои земли, и образовать свои устои. Свою стаю. - Скальд слабо улыбнулся и немного ускорился.

Отредактировано Скальд (2015-07-13 19:57:03)

+3

15

Медленно тянулись мгновения напряженного ожидания, оценки противника и его способностей. Исподлобья, мрачно и тяжеловесно Гризволд сверлил бирюка взглядом, примериваясь, прикидывая силу его мышц, длину когтей и зубов. Мышцы на его холке собрались в тугие стальные канаты. Этот медведь выглядел ниже его ростом и за счет этого казался более тучным. Хоть Гриз являлся довольно крупной, длиннолапой для своего вида особью, недооценивать противника лишь потому, что тот занимал чуть меньше места в пространстве, Гриз не стал бы. Да, он был самоуверенным медведем и любил рисоваться, но не был конченым дурнем. Медведь бурой масти был практически равен ему по силе, а бою на равных исход решает уже не сила, а боевой напор и опыт соперников, техника боя.
В себе и своей технике Гризволд не сомневался, потому как дрался с малых лет, помногу и быть порой битым не стеснялся. Не плакал как баба, оказавшись с порванной губой. Свидетельством этого могли служить многочисленные шрамы усеивающие морду и тело, а также тугие мышцы, перекатывающиеся под довольно скромной для чистого малоподвижного травояда прослойкой жира. Гризволд был взрослым медведем, пора бы ему уже угомониться, остепенившись в спокойной уверенности, но нет – продолжал упорно лезть на рожон, как какой-нибудь четерыхлетка, у которого и молоко-то на губах толком еще не обсохло, да дурь из башки не выветрилась.
Дуэль красных и серых глаз продолжалась некоторое время – но ни Гризволд, ни безымянный чужак не хотели сдаваться и отводить взгляд в сторону. Бурый медведь расправился и вскинул голову, широко расставив лапы, показывая, что ничуть не смущен и очень даже уверен в себе, а также в своей способности дать достойный отпор оппоненту. Напряг тело, показывая внушительные бугры мышц и сильный плечевой пояс.
Гризволд, не будь дурак, тоже вспучил свои не менее солидные бугры на холке и плечах, показывая, что физическая форма у него отличная, увечьями он не страдает, не калека, и силой тоже Матушка-Природа его не обидела. Переставил лапы с травы на песок, как бы ненароком повыгоднее выставив внушительные черные когти – чтоб видал бурошкурый что и он не пальцем деланный и на кого он, буряк, камень катит. Дождь заставлял шерсть слипнуться и только выгоднее подчеркивал мышцы обоих самцов. Его бурошкурый оппонент двинулся вперед, утробно рыча и роняя слюни на траву. Встряхнулся.
Гризволд остался стоять. Когда медведь заворчал, ни одна мышца на его морде не сдвинулась с места.
Что ж... У этого бурого медведя был выбор. По крайней мере, Гриз может быть даже и не стал орать как обычно, и, возможно, это все бы закончилось миром. Быть может, между ними двоими даже состоялся некоторый короткий и мирный разговор. Они бы разошлись, каждый уйдя своей дорогой, и Гриз сменил бы вектор своего внимания на волков, например. Пошел бы выяснять, кто они такие, что потеряли на его родине, и умеют ли волчки баловаться огоньком... Но сей бурый медведь решил поступить по-другому.
Он решил выёживаться.
Маленькие красноватые глазки опасно сузились... Мгновение и жерло вулкана взорвалось:
САМ СВАЛИЛ ИЗ МОЕГО ЛЕСА, СЕКУНДА НА РАЗМЫШЛЕНИЯ, – взъерепенился Гризволд, вздыбился на задние лапы, с места заревев так, что наверняка перебудил птиц на ближайшие полкилометра и заставил зайцев в норах тут же отложить штабели темных катышков. Клочки ягод шрапнелью вылетели из пасти, будто фугасный снаряд, выскочивший из дула тяжелого танка. Варяг уже чувствовал, как бодрящее тепло разливается по телу, и знакомая кровавая пелена начинает уносить его куда-то далеко: туда, где богини войны - валькирии, летающие над полем брани, дуют в боевой рог, где настоящие мужики под хмельным медом сносят друг другу головы тяжелыми секирами, на чьих топорищах мрачно и зловеще поблескивают древние руны.
Воинственный рев горна и литавр разом заглушил все доброе и вечное в голове темношкурого медведя. Теперь это был злобный и чрезвычайно опасный для окружающих Гризвольд.
Бурый дает ЕМУ время на раздумья?!.. Он делает какие-то милостивые, мать их так, уступки?! Он считает ЕГО, Гризволда, каким-то тучным лежебокой, неумехой, не способным поживиться теплым мясом?! Травоядным остолопом!? Придурком-тугодумом собирающим орешки!? Неудачным выкидышем, пожирающим картошку и муравьев!?
Непростительное оскорбление, спустить его с лап невозможно - иначе это грозит потерей уважения к себе. Да, драться изначально Гризволд не хотел, но и нажать на тормоза теперь тоже уже не мог. Уязвленная гордость Гризволда требовала одного - вызвать на дуэль этого наглеца и надавать ему лещей, пока он не возьмет свои слова обратно.
Сам напросился – пускай теперь и дерется как мужик.
Понты кидать, я смотрю, ты горазд, а теперь посмотрим – так ли ты хорош в драке, как у тебя выходит молоть языком, толстая груша. Не желал я зла, но ты оскорбил меня - охотника, так что доставай когти из своего зада и дерись как мужик! – Презрительно взрыкнув, Гризволд кинулся вперед, намереваясь засадить бурому левой лапой по морде, но в последний момент сменить движение и ударить правой. Это был проверочный выпад - он не собирался пока входить в полный контакт. Гризволд хотел лучше узнать, на что способен противник и определить правильную тактику.

Отредактировано Гризволд (2015-07-15 10:08:26)

+4

16

Все это время у Шагрона в сердце оставалась малая доля надежды на то, что его противник - здоровенный бурый медведь - все-таки окажется более мирным и спокойно уступит ему дорогу. Ведь поэтому первым предложенным вариантом гризли и было мирно разойтись в разные стороны. Мрачный великан мало кому предлагал варианты и шел, как обычно, на пролом. В этом же случае у него появилось некое подобие уважения к сородичу. Хоть и ничтожно малое и незаметное, но все же гораздо большее, чем к любому другому зверю в этом лесу. Именно это и заставило Грона пойти на переговоры и взвешивать варианты. Просто потому, что медведь этот был самым крупным представителем своего вида, которого косолапому гиганту доводилось видеть за свою жизнь. Хоть он и по прежнему считал его ленивым увальнем, уплетающим килограммы ягод и грибов, и нечасто выглядывающим за пределы своего дремучего леса. Не говоря уже о серьезных схватках. Но вскоре надежда на мирный исход событий растаяла, словно одинокая снежинка на влажном медвежьем носу.
Реакция незнакомца была дикой, яростной, но ожидаемой. Правда, после мгновения напряженного спокойствия, это выглядело, словно взрыв атомной бомбы во время тихого часа. После того, как чужак, внезапно, вскочил на задние лапы и издал оглушительный рев, Шаг напрягся, цепляясь длинными, кривыми когтями за влажную землю. В голове хищника на мгновение промелькнула мысль о том, что репутация этого леса только-что не хило так пострадала. Он прищурил глаза, когда из пасти другого медведя вылетели остатки ягод и некоторые пролетели мимо его головы. Такой рев должны были услышать многие в округе. В подтверждение этому Грон услышал крики и неистовое хлопанье крыльями всполошенных птиц где-то позади себя.
Стоя на задних лапах, бурый казался огромным волосатым великаном, только с чересчур короткими ногaми и чрезмерно развитым торсом. Теперь Шагрон прекрасно понимал, как будут разворачиваться дальнейшие события.
Незнакомый медведь гневно выругался и дал понять, что без боя не уйдет. Стало понятно, что он, как и Грон, поначалу не желал драться, но слишком сильно пострадала его гордость. Поэтому планы монстра поменялись в мгновении ока. По физиономии соперника было видно, что он не на шутку взбешен. Возможно он тоже мог впадать в ярость, подобно яростному Шагу.
Что ж, бой, так БОЙ! - подумал бурый хищник и приготовился к неизбежному столкновению двух колоссов. Битва гиганта против титана. Двух лесных чудовищ, чья ярость и сила должна была, наверное, повергнуть в ужас любого обитателя Офирита. Истинная, непреодолимая дикая сила сейчас правит бал. В такой момент, казалось, никто из живущих на всем континенте не мог с ними считаться. Шагрон напряг лапы, мышцы спины и шеи. Он чувствовал, как бодрящее тепло внутри его груди разгорается, словно тлеющий уголек на ветру. Зрачки его глаз сузились настолько, что стали почти невидимы на фоне серых, стальных глаз. Его длинные когти намертво застряли в вечной земле. Он готов к схватке с самым сильным соперником за последние несколько лет.
В следующее мгновение огромная, темно-бурая, мохнатая туша бросилась на него. Времени на раздумья было мало. Инстинктивно гигант двинул могучими лапами, полоснув землю когтями, и запустил свое здоровенное тело вперед словно пушечное ядро. С рыком он наклонил голову, выставляя вперед свой массивный лоб, планируя протаранить противника и нанести сокрушительный удар головой в челюсть или грудную клетку врага.

+2

17

Для Гризволда и Шагрона.
   
Гризволд кинулся на противника.
В то время, как он готовился нанести удар, сменив левую лапу на правую, Шагрон срывается с места, выставив вперед лоб и норовя ударить оппонента в челюсть/грудную клетку.
Обе атаки вышли неудачными. Получились своеобразные "недоудары".
Результаты первых атак: у Гризволда не получилось заехать противнику правой лапой, так как второй вовремя ринулся на него. Но и Шагрон не ударил в челюсть медведя, при этом он промчался рядом, задев массивным плечом Гриза, заставив того пошатнуться.
Шагрон может накинуться сзади и попробовать повалить медведя, но если Гризволд сейчас же обернется и приготовится к нападению, то шансы  противников сравняются.
Так же, если Гриз молниеносно повернется в сторону противника и бросится на него, а Шагрон не успеет увернуться, то преимущество перепадет на сторону первого.
Но нельзя не учитывать тот факт, что он же сейчас находится в неустойчивом положении.

~ Малкольм

0

18

Ноздри были расширены, из глотки вырывался низкий рык, пульс отстукивал где-то в ушах резвый ритм, горячая кровь неслась по сосудам, опаляя их. Бой! Что может быть лучше славной сечи? Ощущения переполняющей ярости, могучей, неукротимой энергии, всесилия и бесстрашия которая она дает? Слишком долго Гризволд не дрался по-настоящему, рисковал покрыться ржавчиной, и теперь стальные канаты мышц отзывались готовностью и желанием действовать.
Пудовые лапы несли его вперед, оставляя на грязи глубокие отпечатки - Гризволд походил на танк в марш-броске, громко лязгающий траками, извергающий дым из дула и безжалостно сминающий все на своем пути. Сучья, попадавшие под его лапы, с громким треском ломались в щепы, трава сминалась, а мелкие хитиновые и усатые твари, которые в силу своего скудного интеллекта не могли разобраться, что тут происходит, торопливо семенили конечностями, спеша убраться с дороги. Многие из них пали, будучи раздавленными под огромными медвежьими лапами, слишком поздно сообразив, в каком опасном месте находятся.
Безымянный чужак, как от него совершенно справедливо ожидал Гризволд, не стал стоять столбом – ярясь, медведь резкими ударами страшных когтей взрыхлил землю, да и кинулся вперед, склонив свою косматую голову вниз и оглашая лес утробным рычанием. Бурый лесной титан, плотоядный великан, принял его вызов.
Двое полноправных владык над лесами и горами неслись друг на друга - горе тому кто посмел бы сейчас стать у них на пути.
Риск получить серьезные ранения был в этой ситуации особенно велик, но Гризволда это не волновало. Ему абсолютно по-барабану была мысль, что он может после этой драки хромать остаток дней, остаться слепцом или или и вовсе издохнуть - и более того, эти мысли у него даже мельком не проскользнули. Ему было абсолютно плевать окажись тут целый прайд больных бешенством львов, начнись одновременно с этим огненный торнадо, пожар и разрывающее твердь землетрясение.
Первобытная ярость, инстинкт – эта слепая, неукротимая сила, сродни природным стихиям, владычествовала сейчас над ним. Не существовало ничего кроме бурого медведя оскорбившего его и ничего кроме блаженной ярости разливающейся по мышцам.
В ослепленном, оглушенном сознании Варяга промелькнуло мгновенное понимание смысла действий противника – бурый целит в голову. У медведей не так и много уязвимых мест, но удар в челюсть, тем более таранный, усиленный всей чудовищной, в пять центнеров, массой противника окажется очень ощутимым. Настолько что может и клык выбить, да еще и оглушить в придачу.
Гризволд, не смотря охвативший его боевой раж, понимал это – а иначе бы издох еще в мальцах, не умея просчитывать всей картины боя. Но слишком уж тяжел и массивен был он, не мог так просто взять и уклониться от удара, не был он тигром, чтобы быстро и ловко выписывать фортели, мог лишь немного изменить траекторию движения. Но прежде чем он успел что-то предпринять великан ощутимо саданул его своим могучим плечом, но задел вскользь, и бурым метеором пролетел вперед.
Гризволд пошатнулся. С трудом, но устоял на лапах.
В баранов играть вздумал?!! – красные глаза метали свирепые молнии, медведь оскалился на миг, раскрыв пасть, так что стали видны крупные желтые клыки. Стоять и ковыряться на месте он не собирался, лучшая защита – нападение.
Наклонив голову чуть вниз - пряча глаза от возможного удара когтями, Гризволд тут же стал разворачиваться, со всей прытью, на которую было способна его туша, он собирался контратаковать противника, кинуться на него сверху и навязать ближний бой.

Отредактировано Гризволд (2015-07-22 06:15:26)

+1

19

Погода в темном лесу словно помрачнела от здешних ужасных событий, которые стремительно набирали обороты. Казалось, что где-то вдали раздаются удары грома и надвигается сильная гроза. Но это были совсем не раскаты грома. Это были громкие рычания двух яростных бурых монстров, столкнувшихся в жуткой схватке в этот злополучный час.
Сердце его билось с такой частотой, словно двигатель паровоза, едущий на полном ходу. Но дыхание его было ровным. Жадно вдыхая влажный воздух своими ноздрями, хищник выдыхал через зубастую, страшную пасть вместе с теплым паром и брызгами слюны, летящей во все стороны. Тяжелый, влажный грунт, большими клочьями вырывался из-под когтистых лап Шагрона, когда он усиленно работал конечностями. Для мелкой живности, которая пряталась под землей и в ветвях молодых, низкорослых деревьев, казалось, что неожиданно откуда-то появилось мини землетрясение. Но все что они могли - продолжать прятаться в своих укрытиях и надеяться, что опасность их минует. Им место битвы двух гигантов казалось в этот момент сущим адом на земле. Отталкивая своими чрезвычайно сильным, толстыми лапами громадное тело вперед, медведь ускорялся, с каждым шагом достигая большой скорости. Гризли мог развивать огромную скорость, подобно оленю или волку, но лишь на короткие дистанции. Но сейчас этой дистанции вполне хватало для полноценной атаки. Грон понимал, что чем большую скорость набрать вначале - тем сильнее будет столкновение. Он знал, что сможет пережить этот удар, ведь уже не раз пользовался так приемом. Но сможет ли перенести его более молодой соперник?
Враг его был воистину большой и, скорей всего, силой не обделен. Шаг понимал, что он затеял опасную игру и ошибка может ему дорого обойтись. Он осознавал, что назад пути нет и есть лишь один выбор: сражаться достойно, используя свои умения, силу, опыт и победить, или... проиграть бой. Но пока-что он не мог судить о последствиях, потому-как смутно представлял себе возможности противника и не знал о его боевых навыках. Но на инстинктивном уровне он понимал, что соперник довольно опасен, не смотря на его более молодой возраст, и ошибок допускать нельзя, ибо могут они стать фатальными. В силу своего опыта Грон запомнил одну важную вещь - непростительно недооценивать любого противника. Тем более, если это обезумевший от ярости медведь, габаритами не уступавший ему самому.
Бурый незнакомец бросился на него со всей безудержной яростью, занося свою громадную лапу с черными когтями, чтобы нанести свой страшный удар. Шагрон в это время, что есть духу, тараном несся на него и не мог видеть, какой маневр предпримет чужак перед самим столкновением. Такая атака далеко не идеальна, но косолапый выбрал ее потому, что в данной ситуации ничего лучшего нельзя было предпринять. Грон был неплохим стратегом в ведении боя (по крайней мере ему самому так казалось), но часто быстро развивающиеся события не дают времени на обдумывание дальнейших действий. А скоростью мышления бурый великан, увы, похвастаться не мог.
К сожалению полноценной атаки у него не получилось. Гигант на полной скорости пронесся мимо противника, который умудрился уйти в сторону. Ему это почти удалось, но бурый успел задеть его плечом, чем и порушил временно его устойчивость. Шаг это допускал, но главное было не замешкаться в конце. Быстро затормозить после тарана и ловко развернуться трудно даже пуме и оленю, не говоря уже об огромном, пятьсот килограммовом увальне. Шагрон резко затормозил, всеми силами цепляясь за подол земли. Когти, словно стальные крюки, проорали грунт, оставляя на нем длинные, взрыхленные полосы. Тем не менее Шагрону удалось остановиться, но к несчастью он залетел прямиком в колючие кусты ежевики, которые моментально обхватили его конечности своими стеблями и побегами, усаженными шипами. Довольно неприятная ситуация, когда нужно действовать быстро. Коротким движением лап он моментально разорвал побеги, не обращая внимания на острые колючки. Остатки растения прицепились к шерсти на его лапах. Шагрон попытался резво повернуться и сделать рывок вперед, чтобы сократить расстояние между ним и противником, кинуться на него, оттолкнувшись задними лапами, обхватить его туловище передними лапами и намертво зажать в "медвежьем захвате".

Отредактировано Шагрон (2015-07-23 15:55:38)

0

20

Для Гризволда и Шагрона
Гризволд успевает повернуться на своего обидчика, пока тот боролся с кустами. Однако и Шагрон, не намереваясь сидеть и ждать незавидной участи и уже освободившись от колких плетений (которые едва ли могли всерьез оцарапать шкуру такого гиганта), успевает встать мордой к атакующему. Время на рывок есть, но Гриз готов к труду и обороне, наверняка он успеет предпринять что-то, дабы избежать отнюдь не романтических объятий, подавшись чуть в сторону или назад. Или же атакует в ответ и да, будет зажат, но Шагрон не будет иметь возможности увернуться и тут же избежать контратаки.
Стоит помнить обоим медведям, что придется быть осторожным, ведь позади Шагрона те самые неприятные кусты. Зайди чуть глубже - и природа значительно усложнит задачу обоим, путаясь в ногах, в когтях. Это можно использовать.

~ Tenebrae

0

21

Где-то далеко среди свинцово-серых туч слышались отзвуки грохота, но нет – Варягу упорно чудилось, что это не просто какой-то там гром - это духи, мечущие стрелы-молнии поют гимн войны, рокоча и крутясь в небе. Яростные валькирии, уносящие мертвецов в страну вечной войны и пиров, сейчас подбадривали лично его, направляя и указывая, подзуживая его словно седок, всадивший шпоры в бока боевого коня.
Кровь кипела в жилах, пузырилась, ярость берсеркера охватывала Гризволда всецело и властно. Он дал волю всепоглощающему огню пожрать его полностью и без остатка, отдаться ему, вопреки инстинкту самосохранения. Жителям леса он, вероятно, напоминал дикую тварь из самых горячих глубин подземного мира, к тому же чокнутую.
Он затеял опасную игру, но вряд ли осознавал всей чудовищной опасности таящейся в стальных мышцах другого медведя-великана.
Это был один из тех боев, что запоминаются надолго - быть может, одна из самых серьезных, ключевых схваток, что случается за всю долгую медвежью жизнь. Такие здоровые, в пять центнеров медведи встречаются редко и так же редко дерутся меж собой, потому что они осознают, во что это может вылиться. Противник был равен ему по силе, чудовищен и опасен более остальных животных могущих быть врагами Гризволду. Даже огнешкурый самец тигра или гривастый лев не смели бы бросить вызов матерому самцу медведя - их загнутые когти и длинные клыки ничто против стальной силы мышц и массы, грубой всесокрушающей силы, первобытной ярости берсерка. Даже если бы они одержали победу над медведем, то издохли бы в скорости сами от полученных страшных ран.
Но противник, представший перед ним был достоин уважения большего, чем любой зверь из пантеровых. Победа над ним могла принести славу и почет, один из тех боев, по которым бродячие скальды - лисы, койоты и шакалы составляют песни, воспевая их в веках.
Возможности уйти от боя теперь уже не было – победа или смерть! Долгое ли издыхание со сломанными ребрами, пропоровшими легкие, переломами лап или же быстрая - тут же, на месте, это было неизвестно. Известно то, что он не отступит.
Но не смотря на охватившую его ярость, Гризволд не ставил перед собой цель во что бы то ни стало убить своего противника. Однако за слова, что так опрометчиво были сказаны, за слова, сравнивающие его, Гризвольда с толстобокой пандой, питающейся своим салатом чужак будет держать ответ, и будет вынужден взять их обратно! Либо же пасть.
Ставки были сделаны, игроки готовы к любому исходу.
Свирепо насупившись, и рокоча низко и вибрирующее, Гризволд развернулся. Обнажил толстые клыки – с оттопыренной губы на землю срывались клочья пены и слюны. Его налившиеся кровью глазки подзуживали противника, молча говоря - «Ну, где ты там ковыряешься?». Гризволд был зол и весел, безумным весельем, за которым не было ничего кроме пылающей, первозданной пучины хаоса.
Чокнутый на всю голову, ненормальный псих.
Колючая проволока кустов на миг забуксовала продвижение пятисоткилограммовой машины уничтожения, коей являлся его противник. Настоящее чудовище, ком мышц, ощетинившийся чудовищными когтями и клыками – что значит стая волков против этой могучей силы? Что значит лев или тигр перед истинным Владыкой Леса в гневе?
Гризволд приметил, что дальше этой полосы из колючей проволоки находятся более густые дебри и был намерен оттолкнуть противника туда. В этот момент он не думал о возможной боли, а думал только о том, как помешать противнику провести свою атаку.
Еще секунда и бурошкурый великан уже летел на него, неотвратимый как локомотив. Гризволд видел как с его шкуры свисают остатки колючек.
Казалось, если эти два бурых великана столкнуться, то это приведет к ядерному взрыву, который начисто уничтожит лес и оставит в земле глубокую воронку.
Гризволд подался в сторону и назад, отступив ближе к кустам, стремясь завлечь противника в колючие дебри. Он не пытался уйти от удара полностью, но попытался уменьшить силу от столкновения и выбить для себя более выгодное положение. Когда медведь окажется близко он попытается контратаковать, увлечь противника на землю, обхватив его в ответ, взять в клещи захвата.

+2

22

Буйная лесная природа пахла влажной хвоей и сладкими ягодами. Особенно ощущался запах спелой ежевики, многочисленные густые заросли которой, раскинулись буквально в паре шагов от места битвы мохнатых чудовищ. Вокруг раскинулись кусты множества других разных ягод, излучающих свой аромат по лесной округе. Этот запах приманивает многочисленных любителей сладкого, включая насекомых, птиц и разного рода млекопитающих. Неудивительно, что на такой территории мог завестись громадный медведь, полакомившийся на дары природы. Под ветвистыми стволами сосен и ели от дождя и влаги показывались самые разнообразные грибы: мухоморы, поганки, сыроежки, лисички, белые, рыжики и другие съедобные и несъедобные. На земле валялись орехи, а в гнилой коре кишели толстые личинки насекомых. Неплохое место для таких травоядных, как кабан, тапир или гиппопотам. Ну и конечно же отличная территория для всеядных, вроде мелких грызунов или медведей, которые не прочь довольствоваться природными сладостями этой территории. Если тщательно присмотреться или порыться в окружающих зарослях, то можно найти еще массу мелких вкусностей, но всего этого лесного добра совершенно не замечаешь в пылу яростной битвы. Когда все твои чувства и инстинкты обострены и нацелены на одно единственное существо, угрожающее твоему здоровью. Шагрон мог одинаково опасаться пантеры, черного медведя, желтого льва или тигра-одиночку за хитрость, ловкость и умение оставаться почти невидимыми перед нападением из засады. Другие его сородичи тоже были сильны и опасны. Но единственное животное, которого гризли действительно мог бояться, это такой же соперник, как и он сам. Такой же умелый боец, чудовищно силен, яростен и хладнокровен. Но Грон все еще не мог сказать ничего такого о своем теперешнем противнике, который, хоть и выглядел внушительно, но в контакт вступать не спешил. О силе его мышц можно было лишь догадываться, но вот реакция и ловкость движений были поразительно быстры для такого крупногабаритного увальня, как этот бурый медведь. Чужак весьма ловко уходил от удара и быстро разворачивался.
Гризли множество раз видел, как дерутся его сородичи. Он частенько забирался на самый высокий обрыв над рекой и тихо наблюдал, как взрослые самцы дерутся за лучшее место для рыбалки. Их атаки яростны и быстры, удары лап сокрушительны, а укусы молниеносны. Во время боя они показывали всю свою мощь и силу, чтобы воздействовать на соперника и в психическом плане. Устрашить его. Зачастую побеждал более крупный или же более быстрый и ловкий самец. Иногда схватка длилась от силы несколько секунд, после чего исход боя был очевиден.
Шагрон уже успел повернуться лицом к противнику и самоотверженно кинулся на врага. Бурый несколько сократил расстояние между ним и целью, но времени для маневра было слишком мало. Грон сообразил, что противник с легкостью уйдет от захвата и успеет контратаковать. От досады тот издал еле слышный рык. Гризли хоть и был машиной для убийства, яростно бросающейся на врагов, но он был далеко не так глуп и даже хитер. Косолапый гигант резко остановился не добегая до цели. На мгновение он встретился глазами с незнакомцем. Он понял, что враг не так прост, как кажется. В кроваво-красных глазах того бурого великана ясно видно было запал ярости. Слепой и дикой ярости, полностью поглощающей зверя и заставляющей его подчиняться своей воле. Толкающей к битве и не дающей остановиться, пока победа не будет достигнута. Это было хорошо знакомо гризли. Он знал, что в такой обстановке трудно контролировать свои действия. Но его самого, как ни странно, этот всепоглощающий яростный пыл сейчас не охватывал. Его разум был чист и сосредоточен. Этим в любой момент можно было воспользоваться.
Злость противника может стать его врагом.
Шаг решил сменить тактику. Гризли двинулся в сторону от чужака, по направлению к деревьям. Подальше от проклятых кустов с шипами. Суковатые стволы с ветками могли помочь ему в этой ситуации.
Боишься драться как мужчина, сладкоежка? - молвил Грон, не сводя взгляда с бурого незнакомца. - Иди сюда и покажи, что ты можешь, хомяк!
Грон сплюнул на землю и облизал свою морду, обнажая зубастую пасть. Под своими лапами медведь обнаружил кусок ствола дерева со сломанными ветками, которые торчали в стороны, как шипы. Он зачерпнул кусок бревна правой лапой и, прицелившись бурому в голову, с силой швырнул его в противника.

+2

23

Для Гризволда и Шагрона
Ни одному из них не улыбается оказаться между молотом и наковальней: между землей и своим противником. Гризволд отступает, тем самым обрекая атаку Шагрона на провал. Второй медведь успевает остановиться, однако инерция делает своё дело и получить оплеуху, весьма неприятную для гордости властителя лесов, он рискует. Впрочем, едва ли сильную и при условии, что Гризволд дотянется до своего обидчика за счет резкого и внезапного выпада, рискуя при этом и сам отхватить от клыков противника.
Как бы то не было, медведи действительно приходят практически к тому, с чего начали. Кому-то надо атаковать, чтобы выяснить правоту в этой встречи.
Грон успешно швыряет немаленький кусок древесины и теперь всё зависит от реакции и хода Гризводла: гризли может или ринуться вперед к незваному гостю наперекор всему, попытаться использовать внезапность, или же увернуться от неприятной будущей шишки и царапин. Если после этого боя буду выжившие.
Да и вопрос, собирался ли выжидать Шагрон после своего броска, или же в его планах броситься на противника следом, а деревяшка - лишь отвлекающий маневр?
Если Гризвод ринется на гризли, то неминуемо получит в лоб гостинцем, но и Шагрон не успеет увернуться от его атаки полностью, получив оплеуху в ответ.
А в паре километрах от драки раздается посторонний шум: кто-то, или что-то свалило дерево. Да и двигается явно в сторону драчунов.


~ Tenebrae

+1

24

Возможно, что отчасти в данном положении дел и излишней обидчивости и аффективности Гризволда было повинно влияние ягод, съеденных накануне.
Ягоды сами по себе, как и всякие яблочки-персики мало интересовали медведя - какими бы сладкими они ни были наесться ими было сложно и всегда им он предпочитал хороший клок мяса, пускай и порой завонявшегося, или же жирной рыбы с икрой. Другое дело ягоды пролежавшие пару дней, еще лучше – пролежавшие пару дней в какой-нибудь лужице. Почуяв запах забродившего сока Гризволд неумолимо, как акула, шел на него, бывало за несколько километров.
И в итоге нажирался. Был у него такой вредный пунктик характера.
Очень уж нравилось Варягу это дивное состояние легкости и веселья, разливающееся по мышцам и всегда хотелось его повторить снова и снова, ощутить это чувство всемогущества, когда все в твоей власти и горы можно воротить.
Однажды, после долгих дум Гризволда постигло озарение - неожиданно он понял, как именно можно улучшить свою идею с ягодами. Идея получилась очень даже функциональной. Перво-наперво он вырывал яму в месте, где много глины, обкладывал ее несколькими слоями листьев, с помощью плодов диких тыкв приносил воду и заливал ее, далее вываливал в нее сладкие ягоды. Используя свои знания ведуна, полученные от старого медведя, он бросал туда травы - хмель и другие растения. Прикрывал яму ветвями от мух и ос. И ждал пару дней, иногда меньше, если день выдавался жарким. Так медведь невольно и научился гнать брагу, и это открытие сделало его ужасно гордым собой ибо то что получалось было не в пример лучше просто лежалых плодов.
Меры медведь в сем ремесле решительно не знал и нажирался порой до такой степени, что превращался в крайне буйное чудовище да к тому же еще и сдвинутое по фазе. Гризволд и так-то не отличался особой сдержанностью и тактичностью, а в пьяном состоянии терял последние ступоры и тормоза, которые у него были, превращаясь в берсерка без страха, совести и упреков. Проходило это состояние довольно быстро – через несколько часов, но вот взглянув на ту местность, где побывал Гризволд могло придти в голову что по ней своим катком прошлась война или какое-то из стихийных бедствий. Сломанные сосенки, вырванные с корнем березки, изломанные бревна, ветки, поваленные деревья, траншеи в земле, разрушенные барсучьи норы, изорванная в клочья трава, перемешанная с песком и землей... Это была только малая толика тех буйств и разрушений, которых мог натворить медведь. Видел вдруг перед собой он собравшуюся у оленьей туши волчью стаю – пер на них, видел тигра с добычей – несся с энтузиазмом хищника больного бешенством.
В этот раз ягод он съел действительно много.
Противник рванувший вперед вдруг резко, на полпути забуксовал издав рык. Передумал, чтоли? Гризволд поймал его взгляд глазами, силясь разгадать причину заставившую медведя остановиться. Гризволд был недоволен, но подобные вещи у медведей были обыкновенны. Являясь мастерами блефа они часто путали этим врага, сбивая с толку неожиданной переменой поведения.
"Что столбом встал!?"
Заслышав рев противника, Гризволд угрюмо раздул ноздри, выдыхая горячий воздух, словно был быком в гоне. В тени, под переносицей свирепо блестели его маленькие глазки. Если бы существовал прибор способный измерить уровень ярости Гризволда, то сейчас бы он непременно сломался от зашкаливших показателей. Он и так был разъярен, а эта фраза его противника стала последней каплей, убивающей тактическое мышление и инстинктивную осторожность.
Ах ты суко! – свирепо проревел в ответ косолапый, еще пуще, до самих глубин души оскорбленный, не замечая того как жесткая щетинистая шерсть на холке встопорщилась дыбором от прилива злости. Темное пятно трухлявого бревна летело в его сторону, увеличиваясь в размере.
Всхрапнув, Гризволд, встал на дыбы делая выпад передними лапами - используя баллистику и траекторию полета бревна он намеревался ударить по нему обеими лапами, сбить его выпадом вперед и вниз, оборвав полет. Судьба бревна, а также то попадет оно в цель оставив шишку или же нет его не интересовала, поэтому сразу же после выпада он броситься вперед на медведя, стремясь оттолкнувшись от земли навалиться на него в конце, заключив в объятья.

+3

25

Время летело быстро и почти незаметно. Туманное утро осталось далеко позади и вот уже светлый день вступил в свои права. Хотя светлым его назвать было трудно. Грозовые тучи затянулись над лесом темным покрывалом, бросая густую тень на всю территорию Молчаливого леса, а уж в самой чаще стало еще темнее. Дождь усилился и тяжелые капли отстукивали от различных поверхностей. Теплый воздух и отсутствие ветра, при этом, создавало впечатление парилки. Где-то вдалеке сверкали яркие вспышки молний с последующими раскатами грома. Лесная почва в некоторых места уже начинала превращаться в размытую грязь. Полусгнивший пенек с пустой сердцевиной, словно деревянная чаша, стал медленно наполняться дождевой водой.
Разрастающаяся гроза заставляла мелких зверьков и насекомых спешно искать укрытия, а черные вороны с мокрыми перьями уселись рядами на прямых ветках высоких деревьев. Сидя под кронами, словно хмурые сектанты в черных балахонах, внимательно наблюдали они своими бездонными, будто сама ночь, глазами-бусами за тем действом, что происходило внизу. Лишь изредка издавали они свой отчужденный крик, пугаясь раскатов грома.
Внизу, под высоченными стволами многолетних деревьев, разворачивалось поистине зрелищное действо, которое продолжалось с раннего утра. Нешуточная битва двух неутомимых монстров набирала оборотов. Схватку нельзя было назвать жестокой, так-как противники еще толком и не сцепились, но это было скорее состязание силы, ловкости, скорости, выносливости и, конечно же, хитрости.
Здоровенные медведи еще не успели как следует разогреться, а место битвы уже напоминало воронку, оставленную от падения метеорита. Разрыхленная земля, перевернутые валуны, поломанные ветки и стволы, вырванные кустарники, растоптанные ягоды и насекомые. Суровая непогода дополняла картину и придавала этому мету особую атмосферу. Неизвестно было, когда кончится битва двух гигантов, но совершенно ясно то, что следы этой потасовки останутся долгим напоминанием для жителей этого леса. Но природа быстро залечивает свои раны и со временем скрывает последствия подобных разборок. Но те, кто имел возможность воочию лицезреть данный поединок, скорей всего надолго сохранят его в памяти, как нечто великое, славное, но в то же время дикое, безумное и ужасное.
Тяжелые капли дождя падают на его грязную светло-бурую шкуру. Густая щетинистая шерсть начинает местами проседать от скапливающейся влаги. Уши его приподняты и навострены, чтобы слышать каждый шорох и звук. Высокий лоб его наморщен. Если бы не густая шерсть, то можно было бы увидеть как на нем разбухла синеватая вена под темно-розовой кожей. Брови его сдвинуты вниз, дабы защитить глаза от влаги, но сами глаза широко раскрыты, а зрачки расширены, чтобы видеть каждое движение противника перед ним. Влажный черный нос жадно поглощает воздух ноздрями. Пасть его приоткрыта и, словно корытце с водою, заполнена обилием слюны, которая непроизвольно вытекает за пределы ротовой полости. Мясистый язык чуть выдвинут вперед, а из глотки доносятся еле заметные клубы теплого, вонючего пара. Дыхание его ровное и неспешное, но сердце в его широкой груди бьется бешеным ритмом, будто в последний раз. Его массивная спина напряжена до предела, под шкурой играют плечевые мускулы. Крепкие лапы цепко держаться за мокрый грунт длинными черными когтями. Он почти не двигается. Лишь бока его разбухают при каждом вдохе. Он весь сосредоточен.
Реакция незнакомца на его слова была такой, как он и предполагал. Безумный зверь, поглощенный яростью, довольно предсказуем. Его легко разозлить и отвлечь. Это удовлетворяло Шагрона. Свое спокойствие и здравый рассудок он мог считать, как временное преимущество. Но он знал, что и сам в любой момент может превратиться в бездумную и яростную машину для убийства. Только в это состояние он впадал непроизвольно, неожиданно. Когда это случится - было лишь вопросом времени. Это и пугало Грона больше всего, ведь тогда он сам не мог полностью контролировать свои действия. Крайне опасно рядом с таким противником.
После совершенного броска, Шаг надеялся в лучшем случае попасть бурому в глаза, дабы временно ослепить его, в худшем случае - оглушить. Он заметил, как противник встал на дыбы во весь свой исполинский рост и предпринял попытку сбить бревно. После этого здоровенная мохнатая туша бросилась вперед. Шагрон этого ждал. Он выжидал, когда темно-бурый гигант, ослепленный яростью, пустится ему навстречу. Теперь он мог оценить его силу. Никаких уходов, никаких отступлений. Только прямое столкновение. Здесь, среди ветвистых стволов, он мог лишить противника места для маневров и воспользоваться окружающей средой в своих целях.
- Пора кончать с этой возней. Пусть победит сильнейший!
Момент столкновения был неизбежен. В последний миг все мышцы гризли на секунду напряглись до предела. Казалось, будто тогда он смог бы разорвать на части цепь из титанового сплава. Прижав уши к голове и прикрыв глаза, с оглушительным ревом, эхом раскатившимся по темным уголкам леса, грозный великан бросается навстречу своему противнику. Шагрон пытается принять весь удар на левое плечо, а правой лапой заехать противнику в голову и оглушить его. Одновременно с этим он, широко раскрыв пасть и сверкая зубами в отражении молний, намеревается нанести глубокий укус в левую сторону шеи врага.

Отредактировано Шагрон (2015-08-15 23:14:58)

+1

26


Судьба бревна была решена: мощным ударом лап то было сбито и отправлено отдыхать на землю. Гризволд устремился вперед, тем самым еще раз подтверждая свой яростный настрой. Противники столкнулись, и каждый из них получил свою порцию болевых ощущений. Результат: желание Шагрона "повредить" свое левое плечо было исполнено - оно получает максимум болевых ощущений. Однако нанести удар Гризволду ему не удается, ибо тот пошатнул его положение, буквально влетев в тушу. Положение зверей приблизительно такое: оба зверя плотно прижаты друг к другу, можно сказать, стенка к стенке, большая часть тела Гризволда находится у левого плеча Шагрона. Каждый из участников боя готов нанести противнику молниеносные удары.
Лес оглушил страшный рёв. Такой звук могут издавать только раненые или взбешенные животные! Вскоре земля под лапами медведей затряслась, а деревья вокруг затрещали от чьего-то мощного напора. Мелкие камешки затряслись, а вместе с ними и внутренние органы двух исполинов, что до этого момента считались наикрупнейшими представителями молчаливого леса.
Гул из хобота слона вновь повторился. Кажется, еще секунд сорок и мощное животное вылетит на полянку, на которой медведи решили потешить своё самолюбие.

~ Ведьма

+1

27

Гризволд саданул лапами по бревну, да так неожиданно удачно, что кинетический импульс был погашен и оно оборвало свой полет. Честно говоря, ему было решительно наплевать на это бревно, попадет оно или не попадет по нему - один хрен, не остановит. Для такого здорового дурня, вроде Гризволда нужен был булыжник или каменное ядро, да прямо в лоб. Бревно было сродни надоедливой мухе на пути к цели, настоящей цели и вызывало досадливое раздражение внутри зверя. В удар лапами по бревну он вложил все свое оскорбленное негодование, и только поэтому, вероятно, ему и удалось не получить деревяшкой в лоб, в живот или еще по какому-нибудь мягкому болючему месту.
Со стороны это напоминало какую-то дикую игру в мяч, только вот если представить в этой мирной игре гигантских разъяренных троллей, швыряющих друг в друга вырванные с корнем столетние дубы и булыжники размером с дом. Никто из них еще толком не пострадал, но местность вокруг уже походила на то, что обычно случается при массированном артобстреле. И это было только начало...
Совсем близко сверкнула молния, и все утонуло в грохоте. Казалось сама природа, само небо и боги вторили им, гневаясь и грохоча. Кони ярости давно вырвали поводья из рук его сознания и теперь колесница под называнием Гризволд неуправляемо неслась вперед, грозя погибелью и себе и всем тем кто стоял на пути. Его несло, а он был только рад.
НЕ ПРОБИЛ! – отрывисто с какой-то торжественной шальной радостью рявкнул Варяг, перекрикивая гром. Обезумевшие глаза зло и дико сверкнули в отсвете электрической вспышки:
Бурый медведь заревел в ответ – и новая вспышка молнии осветила его огромный косматый силуэт. Омываемый потоками воды Гризволд несся вперед. Дерн, песок и грязь вырывались из-под когтей, медведь бежал, грохоча и ломая все то, что попадалось ему на дороге, давя мелких существ. Взгляд его с угрюмой, неотвратимой решительностью был нацелен вперед, на противника, он пожирал его поедом, прожигал насквозь, взгляд безумного зверя, берсеркера. Секунда... Две... С каждой миллисекундой, с каждой крошечной частицей времени расстояние до цели сокращалось. Эти мгновения томительно, до невозможности растягивались – казалось, этот бег будет длиться вечно. Как все же сладостен этот миг, хоть и томителен, как пьяняще сводят разум краски безумства и радостной злости, как ноют мышцы в предвкушении долгой работы. Только он и его противник, только жажда боя и разрывающая изнутри мощная Сила, больше ничего! Целый мир состоял из этой прямой дороги в грозовой, сверкающий разрядами электричества ад, и виднеющегося на ее конце оскаленного, разъяренного зверя, готового убивать, рвать и резать. И когда они столкнуться, то этот мир закончит свое существование, утонув во всепожирающем ядерном пламени ярости и безумия! Только он и этот медведь. Да свершиться бой, да начнется песнь крови и гнева!
Наконец, этот долгий бег закончился, десять центнеров сдвоенной ярости и мускулов соединились в один стальной ком. Гризволд врезался всей массой в плечо бурого великана, заставив его пошатнуться – в стороны полетели брызги, щепки и песок с хвойными иголками. Гризволд пророкотал угрюмо и низко, с какой-то мрачной, полоумной веселостью - он чуть ли не хохотал. Бой с этим противником был наилучшим из всех возможных, он был равен ему и столь же опасен, настоящего противника можно искать всю жизнь, бой с ним дарит либо победу, либо смерть. Славную победу и славную смерть. Перед самым его носом щелкнула чудовищная пасть. Мелькнули большие желтоватые клыки, полетели брызги слюны и тут же в нос хлынул падальный дух разложившегося мяса. То был хищный медведь, предпочитавший плоть и теплую кровь. Медведь-убийца.
Но Гризволду было плевать. Его обидели.
К тому же он был пьян.
Полыхая от гнева, он прорычал прямо в эту огромную пасть, темную бездну:
ТЫ! Заберешь свои слова обратно или Я вырву из тебя извинения вместе со всеми выпирающими частями тела! – к концу фразы рык плавно перешел в оглушительный рев. Нет, этому хмельному безумцу было наплевать решительно на все кроме своей ущемленной воинской гордости и оплеванного чувства собственного величия. Мужицкие непомерные амбиции и самолюбие были задеты и требовали отмщения. Сейчас он покажет, докажет этому глупцу с кем он связался и кто именно из них тут безпонтовое жвачное. Ягоды ему не нравятся, король-охотник, мать его... Ничего, сейчас он пожалеет о своих словах...
Оглушительный трубный звук вторил его гневу. Казалось, сами древние прославленные воины – медведи-богатыри, живые горы из легенд ревут вместе с ним. Гризволд почти не заметил его, посчитав, почему то, что это гром, который только подстегивал его к бою, словно военный марш. Твердь тряслась, ревела буря, ломались ветви, казалось, все вокруг сейчас разорвется на части. Варяг обнажил клыки, готовый занести лапу для удара, но застопорился. После второго трубного раската до охмеленного сознания медведя дошло, что далеко не гром был причиной этого звука. С трудом и неохотно он переключил внимание на кусты позади зыркнув на них дикими глазами.
Это что еще за ХРЕНЬ!? – прохрипел он негодующе, рассматривая серый монолит скалы, огромная ревущая дура, хлопая ушами локомотивом неслась на них и было в этой дуре размера с целую гору. Секунду он ничего не понимал - Гризволд был недоволен и разъярен еще пуще прежнего, но теперь причиной его гнева был не только медведь, а все окружающее пространство, посмевшее вклиниться в его личный бой. Какого хрена они все смеют ему мешать!? Из пасти медведя вырвался клокочущий, надсадный рык. С трудом, истерически заскрипел механизм инстинктов, приводя в движение мышцы, против его воли и дурости, бессознательно.
Видя приближающеюся громаду, Гризволд инстинктивно устремился вбок, пытаясь отпрянуть с пути.

+2

28

Словно грузовик, огромная мохнатая туша противника врезалась в Шагрона на полном ходу. Где-то среди ветвей хвойных деревьев послышались громкие крики стаи ворон, взбудораженных сражением двух противников. Удар оказался ощутимым настолько, что пошатнул равновесие Грона и тот с трудом устоял на ногах. Его тяжелая лапа резво полоснула воздух, а зубастая пасть, словно капкан, захлопнулась в нескольких сантиметрах от широкой и короткой шеи бурого медведя. Шагрон почувствовал сильную тупую боль в левом плече. Он не рассчитал свои силы и принял на себя слишком много. На какое-то мгновение ему даже показалось, что он вывихнул плече. От досады он издал негромкий, тяжелый рык. Дабы огромный противник не опрокинул его, Шаг вцепился в его крупную тушу своими лапами, обхватив противника вокруг его туловища и упершись задними конечностями в землю. Грунт становился очень влажным и гризли вдруг почувствовал, как подушечки его лап немного заскользили в грязи под напором зверя. Шагрон напряг спину и лапы. Боль в левом плече не стихала, но, по крайней мере, оно не было сильно повреждено, так-как гризли все еще мог им пользоваться.
Когда два монстра сцепились, плотно прижав здоровые и косматые туши друг к другу, время будто бы на мгновение застыло. Гроза продолжала бушевать. Теплый дождь моросил ему на морду. Шаг вдруг почувствовал всю тяжесть и мощь противника. Грузное тело бурого медведя напирало на него словно вагон товарного поезда, груженый безумством вперемешку с яростью. Он оглушительно заревел прямо в лицо Грона. Косолапый понимал, что этот противник охвачен необузданной дикостью. Возможно он и вовсе свихнулся. Причем давно. По крайней мере огонь в его глазах говорил как раз об этом. Из пасти незнакомца доносился странный резкий запах. Этот аромат "сжигал" ноздри Грона изнутри. Омерзительный запах напоминал аромат забродивших ягод. Этот запах настоянной браги был просто невыносим для чувствительного носа медведя. Гризли в отвращении искривил морду и отвел ее в сторону. Но мохнатый мясоед не собирался тупо выжидать, обнимаясь посреди леса с пятисот килограммовым увальнем. С некоторой злобой хищник вновь обнажил свои слегка затупившиеся зубы и, грузно выдыхая, открыл устрашающую пасть. Он собирался вновь нанести укус, оставить глубокую рану на теле противника. Любым способом он хотел изранить врага. Заставить истекать его кровью. А затем швырнуть его о ствол какого-нибудь дерева с толстыми и длинными ветками, чтобы тот напоролся на них. Затем осталось бы лишь подарить ему славную смерть от своих лап. Таков являлся его изначальный план. Но этому случиться было не суждено. По крайней мере... пока.
Где-то невдалеке раздался мощный рев. Этот оглушительный рев, незнакомый Шагрону, принадлежал какому-то огромному зверю. Шаг перевел свой взгляд в сторону источника звука и от неожиданности захлопнул пасть с такой силой, что слышно было как клацнули его зубы. В нескольких десятках шагов от места нахождения медведей показалось огромных размеров хоботное животное. Исполин серого окраса и с большими бивнями быстро двигался вперед, сметая все на своем пути. Как заметил Шагрон, маршрут гиганта лежа как раз через место битвы двух неудержимых медведей. Серый титан, размахивая своими большими ушами, неумолимо несся прямо на них.
- Какого лося...?!! - в некоторой растерянности подумал гризли. Он разозлился на самого себя за то, что, слишком увлекшись сражением, не заметил огромной опасности невдалеке. Приближающееся многотонное животное вселяло в него разумное чувство страха и инстинкты его кричали, чтоб медведь поскорее избежал встречи с этим, скорее всего, опасным существом. Все что ему оставалось - спасаться бегством. Нужно было побыстрее уйти с пути, по которому двигался исполин.
- Нужно поскорее скрыться среди стволов толстых деревьев. Если они не остановят его, то хотя бы задержат! Шагрону казалось мало, просто отступиться с пути огромного хоботного. Нужно было еще и укрыться, чтобы избежать возможного столкновения. Серое чудовище не должно растоптать его.
Почти одновременно с Гризволдом Шаг рванул с места в противоположную сторону, подальше от линии огня. Он попытался добежать и укрыться за толстыми стволами старых сосен, что росли почти вплотную.

+1

29

Надо сказать, мишки убегали довольно-таки проворно, посему каждый из них не был растоптан в течение первых десяти секунд, когда разгневанное животное наконец-таки выскочило из сени деревьев и кустов.
Невероятно бешеные глаза зверя рыскали в поисках какой-то непонятной цели, но тут словно её и не было, однако зверь пробегать мимо не спешил. Наблюдательный персонаж мог бы заметить, как где-то в районе подмышек торчит палка длинною сантиметров в сорок. Видимо, вошла она не так глубоко, но боль причиняла нешуточную.
Несколько секунд промедления, и слон сорвался в сторону Шагрона, ища в нем причины собственных болезненных ощущений. Медведю стоит либо бежать из локации, либо продолжать петлять между деревьями, что, к слову, очень даже неплохой способ.

~ Ведьма

0

30

Серая громада с грохотом и ревом пронеслась мимо него, сея разрушения этому миру. Они почти одновременно отскочили в стороны, словно нашкодившие коты – Гризволд только успел заметить, как бурый отпрянул к соснам. Инстинкты истерически вопили, приказывая убираться с дороги – Гризволд против своей воли повиновался их гласу, разъяренный на весь мир и всех его жителей. Как всякий большой зверь Гризволд был ужасающе тщеславен и горд - появление еще большего и более могущественного зверя его сознанию нелегко было принять. Он выглядел глупо, чувствовал себя сбитым с толку и от этого злился еще пуще. Злился на все - на бурого медведя, на серую громадину, на Солнце, грозу, деревья, ветер, все мироздание и себя в том числе. Но затем сквозь мутное от ярости и хмеля сознание медведя пробилось сильное и очень яркое удивление. Гризволд ожидал чего угодно, но не этого... Вдвоем они порядочно навели тут шороху, ввергли в истинный ужас и панику лесных жителей, но это не шло ни в какое сравнение с тем что могла сотворить эта живая гора! Что она уже сотворила, за всего лишь несколько секунд! Подслеповатые, близорукие глаза Варяга скользнули по тому, что было оставлено позади слона: траншее из сломанных, смятых в труху деревьев, истоптанной и измятой грязи, разбросанных камней и бревен...
Ожившая скала – вот чем был этот зверь, серая, толстая кожа его напоминала гранит, который невозможно прокусить, а трубный голос его был подобен камнепаду в ущелье и раскатам грома, за которые Гризволд и принял поначалу раздавшиеся позади него в чаще леса звуки. Ноги-колонны расшвыривали громадные булыжники с такой легкостью, будто это были пустотелые орехи! Гибкий, сильный хобот, точно огромный змей непрестанно извивался, а белые, как мел и кость, загнутые кверху бивни сверкали в полутьме, сметали все на своем пути, медведю они казались стволами деревьев - настолько толстыми они были и при этом острыми на концах... Ни один медведь, живой или когда-либо существовавший не мог тягаться с ужасающей мощью этой живой горы, что была сильнее носорога и бизона, и ломала деревья словно буря!
Гризволд ринулся в сторону – так же как и его противник, инстинкты и ум вели его к тем местам, где огромная туша серого зверя пробиралась с трудом. К чаще, стволам деревьев, толстым и близко состоящим меж собой. Причины ярости белозубого зверя были неясны для медведя, хотя он успел заметить палку, торчащую из его бока. Вероятно, он бы сумел это соотнести между собой эти два факта, но, увы и ах, для этого требовался трезвый рассудок и хотя бы несколько секунд размышлений, а Гризволд... Он был пьян и разъярен как ватага огнедышащих ракшасов из самых горячих глубин подземного мира.
Но он отступал, неохотно, несколько нерешительно - повинуясь сильному голосу инстинкта, двигался он медленно, ведь резкие движения могут привлечь внимание, разъярить еще больше. Так говорил голос крови внутри него, переданный через многие поколения медведей. Отступая, медведь продолжал одним глазом следить за тем, что предпримет белозубый гигант. Дивный зверь на секунду остановился, явно бы осматриваясь, рыскал глазами и хлопал огромными ушами. Замолчал, будто бы притихнув... Но тут неожиданно сорвался с места в сторону бурого медведя.
Гризволд не стал радоваться тому, что его противник находится в опасности, не стал он и бежать пока есть хороший момент. Вместо злорадства из медвежьей глотки вырвался клокочущий вулканический рык!
Иногда заклятый враг лучше хорошего друга.
Еще несколько секунд назад Гризволд собирался вырвать этому тучному наглецу, назвавшему его "травоядным", кусок мяса из глотки, а теперь эта невесть откуда выросшая хрень... Эта орущая серая хреновина собирается лишить его этой возможности!
Непонятное, но острое чувство собственничества охватило медведя, Гризволд ощущал себя обойденным и обворованным.
Нет, выбить дух из бурого должен он, только он обладает монополией на линчевание и снятие шкуры с этого зверя... Только он, никто другой в этом проклятом мирке не смеет покушаться на это право!
Было совершенно глупо и бессмысленно тягаться со столь мощной силой. Ни один известный ему зверь без единого сомнения не мог противостоять хоть что-то этому могущественному великану, ожившей горе, чья шкура была подобна камню! Ни величайшая волчья стая, ни тигриные мускулы, ни упрямство носорога, ни стойкость бизона, ничто из этого не могло бы сломить это существо, всякий зверь был бы растоптан и раздавлен этим гигантом. У Гризволда не было ни единого шанса... Но тем не менее... Он хотел помешать.
Хмельной, злой взгляд его красных глаз скользнул по земле и тут же остановился, нащупав цель. Не особо осознавая что делает Гризволд обхватил обеими лапами один из крупных, не очень крепких (грозящих развалится при ударе), но довольно тяжелых известняковых булыжников, поросших мхом. Целое городище из корней, перегнившей хвои и коры было враз уничтожено, жители его, жившие безмозглой и размеренной жизнью простых и незамысловатых существ впали в панику. Медленно подняв свою ношу, зажатую меж двух лап.
ХАР!резко выдохнув, словно метатель ядра, медведь швырнул камень в слоновий круп, вместе с многочисленными многоножками и уховертками налипшими на него.

+1


Вы здесь » Наследие | Волчья Песнь » Энурия » Молчаливый лес