Очередь

Наследие | Волчья Песнь

Объявление

Новости форума




2 декабря 2017 г.
Уважаемые гости и игроки!

Форум снова готов продолжать игру! Можете смело регистрироваться и писать анкеты.
Внимание! На форуме нет и не будет рекламы!
Просьба также ознакомиться с новыми сроками на отпись игровых постов в правилах форума. Уведомляем, что профили с форума, которыми вы играли до момента заморозки, удаляться не будут, даже если вы не планируете вводить их в игру. Даже если вы не хотите ими играть. Даже если они мертвы. Те, кто не отметился в перекличках, перенесены в неактивных пользователей.
Исключениями остаются профили, не подавшие в срок анкеты и отсутствующие на проекте более трех месяцев. Мы постарались сделать для вас наиболее гибкие условия для нахождения на ролевой ^_^
Желающим присоединиться к нашему коллективу просьба ознакомиться с акциями на нужных в игру персонажей С:


В игре


Дата и время
---------------
17 день, 9 луна (месяц Первого Лика) 31 года
9:00 - 12:00

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Наследие | Волчья Песнь » Асур » Асурская стрела


Асурская стрела

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://clickscreen.ru/screens/13/9e123b9c.png
Огромная длинная расщелина образовалась в пустынной местности после Судного дня, разделяя более живые зеленые места от гиблых и поросших пустынными кактусами. В стенах расщелины можно обнаружить гнездовья множества разных хищных птиц, на дне же - острые камни и колючие кустарники. Упав с одного из краев вниз, можно гарантированно разбиться насмерть.

Ближайшие локации:
- Брешь (Асур)[только в обход]
- Серая пустынь (Асур)
- Западное побережье (Асур)
- Поросшая отмель (Асур)

0

2

--->> Вне игры

3 день Седьмой Луны. 31 год. Раннее утро.
Новый день ознаменовал себя появлением утреннего света, однако само солнце все еще тщательно скрывалось за облаками, тем самым делая пребывание в этой пустынной местности не таким противным. Казалось, Эада успел возненавидеть небесное светило, что теперь так четко ассоциировалось у него с бесконечными песками и отсутствием нормального пропитания. Как вообще у живых существ солнце может вызывать чувство радости и проводить связующую нить с наличием жизни?! Тем не менее, сейчас мысли жеребца были сосредоточены на совсем иной и гораздо более важной для него вещи, заставляя его отвлечься от обыденных рутинных дум.
Ноги сами вели Отшельника к территории Армады, выбрав, совсем нелегкий путь. Мегенред и не надеялся, что встретит кого-то из табуна здесь, однако внутреннее состояние от этого не улучшалось, находясь в предвкушении грядущей встречи, ведь от ее итога зависит дальнейшая судьба Орды, Локона Стратоса, Армады, всех лошадей в целом. Жеребец невесело хмыкнул.
В округе не было никого более, кроме него самого да хищных птиц, чьи гнездовья находились совсем недалеко. Стояла непривычная тишина, из-за которой топот копыт, разрыхляющих песок, да периодическое урчание в животе были единственными звуками, которые доводилось слышать войну. По крайней мере, именно они выходили на первый план. Эада уже давно полноценно не питался и, по правде сказать, мечтал о том, чтобы выбраться из этих ненавистных песков, уйти из под контроля Орды и вернуться к былой полноценной жизни, какая у него была раньше. Да, невзирая, на все былые невзгоды и конфликты, Отшельник осознал, что его место все-таки в Армаде, но… все равно скопившийся душевный груз не позволял принять перемены спокойно.
Интересно, знают ли они, как сам Локон относится к деяниям Орды? – с некоторой насмешкой подумал Эада Мегенред, смакуя имя бывшего предводителя и вырисовывая перед собой его образ, образ радикального Сенатора, посчитавший нужным избавиться от всех лошадей, не разделявших его политику. Он им нравится. Они любят именно этого Локона Стратоса, ради которого готовы сложить головы на поле боя, и теперь табун сделает все возможное, чтобы вернуть его назад и перебить ненавистных врагов. Почему же тогда Отшельник идет к ним?
Эта война личных интересов и от нее все-таки не должны страдать непричастные к ней лошади, – про себя вздохнул жеребец, вспоминая о своей племяннице – образе всех невинных копытных для него.
Пройдя еще некоторое расстояние, Эада остановился возле большой расщелины именуемой Асурской стрелой. Эта была граница двух «миров» и начальной точкой отсчета выполнения задуманного плана. Карие глаза устремились на противоположную сторону расщелины, туда, где была жизнь.
Не стоит вам ее губить.
Вновь воитель представил возможный исход встречи бывшего и нынешних членов Армады, невольно помрачнел и даже содрогнулся, но, тем не менее, бесстрашно решил как можно скорее перейти к этой важной части дела и вновь двинулся вперед, точнее в обход Асурской стрелы, выбирая наиболее безопасную для себя дорогу.

Отредактировано Эада Мегенред (2015-11-02 12:30:56)

+3

3

--->> Вне игры

3 день Седьмой Луны. 31 год.
Раннее утро.

Облачно - неплохое начало дня. Солнце на палит, отчего все прогулки по открытой местности только в радость. Скарин, как и многие живые существа, не очень любил жару и духоту. Он наслаждался отсутствием светила. Ещё бы ветер развивал гриву, и было бы тогда вообще шикарно и прохладно. Но, к сожалению, погода была безветренной.
Выражение морды Скарина было обычным, непримечательным, но напряжённым, будто где-то притаился враг, и он об этом знал. На самом деле - нет. Сенатор всегда ведёт себя так, когда обходит границы. Он несколько раз уже натыкался на всяких бродяжных лошадей, среди которых попадались и ордынцы. Скарин не давал им и слова сказать - сразу бросался в бой. Ничего отродьям и предателям делать на этой земле. Армада итак переживает не лучшие времена. Пришлось покинуть леса, в которых было много пищи и укрытие от жестокого пустынного солнца.
Сенатор шёл вдоль огромного разлома. Рядом шагал Скиррейн. Он.. вроде бы неплохой парень. Недельку назад Скарин узнал от него про волков, а потом они совершили небольшой набег на Орду. Сейчас Верджил не смотрел на гвардейца. Его взгляд был просто устремлён вперёд. Жеребцу хотелось верить, что во внутренних "слоях" Армады всё спокойно и чисто. Не дай Бог он узнает, что кто-то от него имеет секреты, - плохо будет. Иногда Скарину казалось, что его обманывают, хотя сам ловко умел вешать лапшу на уши.
- Когда-нибудь мы вернёмся в леса, - внезапно заговорил жеребец, спокойно. Теперь он видел всю серьёзность происходящего. Пришлось потерять целых две территории из-за какой-то драной травы. Кто должен ею заниматься? Монахи? Тогда почему они ничего не предпринимают; смотрят в упор и ничего не видят. Что ж, всё-таки придётся Верджилу копаться в траве, что он не очень любит. Жеребец вообще плохо себе представлял пути решения данной проблемы. Как можно вылечить траву? Выдернуть? Полить святой водой? Именно, никак. Сдохни тот, кто принёс семена этой дряни на земли Армады.
Скарин, шедший немного впереди, вдруг остановился. Его взгляд был направлен вдаль, и был он не очень добрым. Впереди, вдалеке, маячила конская фигура. Светлая. Армадовец? Вряд ли. Сказано было никому не разбредаться, собраться в одном месте. Время слишком опасное, чтобы разгуливать везде.
- Ты знаешь, что делать, - очевидно, с лёгкой улыбкой сказал он, медленно, театрально переведя голову в сторону гвардейца. Скарин непременно присоединится к бою, но честь вступить в него первым он отдал Скиррейну. Заодно стоит проверить мировоззрение этого жеребца, а то он дружбу с волками заключает. Может, ещё с ордынцем заключит? За это его точно по голове не погладят. Своим голосом Сенатор дал точный намёк - прогнать, убить, втоптать в землю - не иначе.
Верджил дождался, когда Скира двинется вперёд, и пошёл за ним неторопливо, постепенно ускоряя шаг. Чёртовы ордынцы. Давно пора хоть одного взять в плен, расспросить и выпотрошить всё из этого "мешка". Да... Пусть этот жеребец и станет мешком, но для начала его нужно "подготовить", отмудохать. Он определённо ордынец. Другие здесь не водятся, а всех своих Скарин знал в морду.

+2

4

--->> Вне игры

3 день Седьмой Луны, 31 год
Раннее утро

"And you'll find loss.
And you'll fear what you found,
When weather comes
Tearing down..."

  Погода предвещала перемены; перистые облака затянули небо, загораживая солнце, но оно то и дело просачивалось сквозь них и обжигало землю золотистыми лучами. Ветер стих, словно хищный зверь перед прыжком - что на Асурской стреле, в общем-то, редкое дело. Обычно скалы её довольно сильно продуваются, потоки воздуха нескончаемо свистят между охристыми сыпучими булыжниками. Но ныне - тишина, которую ничто не нарушает. Лишь изредка какая редка птица-стервятник вскрикнет жалобно где-нибудь в вышине и тотчас же затихнет, будто испуганная одиноким эхом собственного голоса.
  Тишина... Затишье перед бурей. Перед переменами, которых так боялась незыблемая в своей Тверди Армада.
  Их придётся принять. Придётся принять то, что скажет Локон Стратос - когда табун, конечно, вызволит его из плена. Вороному Сенатору много чего следовало бы объяснить своему народу, чтобы вернуть веру, которую тот, в общем-то, почти потерял. Да и те слова, услышанные из уст ордынского патруля, не давали Скиррейну покоя. Что значит поддержка врага самим Стратосом, его непримиримым врагом? Для того должен быть серьёзный повод. Слишком серьёзный, чтобы размениваться на мелочи вроде войны между Армадой и Ордой.
  Жеребец неторопливо вышагивал рядом со Скарином, Легатом, оставшимся в одиночку на позиции вожака. Жизнь Гуго де Глуару - да будут славными его победы в мире Духов - прервала трава, та самая поганая трава, что выгнала лошадей из их родных лесов. Зараза, поразившая многострадальную Армаду, и без того ослабленную потерей лидеров и конфронтацией с вражеским табуном. Казалось, будто сами Боги обозлились за что-то на их род, посылая беду за бедой. Или же испытания, которые следовало преодолеть? Как бы то ни было, оставались ещё волки, с которыми удалось договориться - они сыграли немалую роль в последней вылазке, подарив Армаде сладкий вкус победы. Хоть небольшой плюс, которому, впрочем, рано было радоваться; иначе табун рисковал потерять несоизмеримо важную сейчас бдительность...
  Де Вара тихо, устало вздохнул и огляделся, тотчас остановившись почти одновременно со Скарином. На горизонте маячила лошадь. С такого расстояния тяжело было рассмотреть, свой это или чужой: лишь мышастый круп да чёрную гриву, а такая масть вкупе с телосложением незнакомца Скире ещё не встречалась. Да и армадовцы должны были передвигаться только группами - то был приказ свыше; отсюда следует, что либо какой-то глупец решил потешить судьбу и прогуляться в одиночку, либо конь, видневшийся впереди - ордынец. Впрочем, Скарин решил всё заочно. Рыжий только чуть нахмурился, анализируя поспешность вожака и его суровый приговор для одиночки, но приказа ослушаться не посмел. В конце-концов, идёт война...
  Чернояр незамедлительно рванул вперёд, чувствуя, как изнутри поднимается плохо выдрессированный Зверь. "Брось, он всего один... Быстрая смерть будет наилучшим решением," - шептал голос рассудка, но жаждущая крови тварь обладала избирательным слухом. Она желала столкнуть вражеского воина вниз с каньона, узреть, как он расшибётся в труху, видеть ужас в его расширенных глазах... Скиррейн тряхнул головой, взъерошиваясь и стискивая зубы. На виске от напряжения выступили прожилки, жеребец перешёл на карьер, поднимая в воздух тучи пыли и мчась прямиком на незнакомца, как сорвавшийся с цепи пёс.

+3

5

Не успело пройти много времени, как Эада Мегенред получил для себя несколько неожиданный сюрприз: лошади Армады все-таки решили заглянуть сюда, очевидно, проверить границы. Издалека жеребец не мог разглядеть четко силуэты лошадей и их разговор, однако, когда один из них, рыжий, стремительным карьером ринулся к ордынцу, стало очевидно, что тот получил приказ к боевым действиям. Как ни странно, эта мысль вызвала злобную улыбку на морде Отшельника. Какая ирония! А ведь когда-то они были членами одного табуна, жили себе тихо-мирно бок о бок, а теперь они так и жаждут расправы над бывшими товарищами. Наверняка они даже не помнят уже того, что когда-то у них был такой конь, как Эада.
В самом деле, среди них остались только преданные этому Локону, это сразу видно, – сквозь зубы ели слышно процедил воитель, не сводя взгляда с поднимающихся клубов пыли. Конь чувствовал, как каждая мышца его тела напряглась в предвкушении грядущего столкновения. Он предполагал, что именно таким образом все и обернётся, однако заранее точно определиться, как именно ему стоило бы на это отреагировать Отшельник не решил. В одно время его раздирали обида и жалость к себе за то, что с ним готовы обходиться как с последним дезертиром только за то, что он держался в стороне от политики табуна и не высказал собственной четкой позиции касательно ее, наполняемые желанием сорваться и вступиться в схватку, доказывая свою правоту. Однако с другой стороны, в Эаде отчаянно кричал голос разума, который запрещал ему отвечать на угрозу угрозой.
Помни, ради чего ты все это делаешь.
В одну секунду стало так плохо морально, даже захотелось все бросить, но жеребцу удалось себя сдержать и молча принять на себя всю участь, которую приготовили для него лошади. Удивительно, но, приведя себя в обыденное состояние смирения, удалось побороть в себе ярость, и теперь Отшельник был готов молча принять все возможные удары и кары на себя.
–  Если хотите, бейте меня! – выкрикнул жеребец, демонстративно прижимая хвост между ног, чуть нагнувшись, чтобы казаться меньше, опустил голову, не сильно прижал уши к шее. – Я не буду драться.
Посмотрим, осталась ли у этих животных хоть капля гуманности. Или хотя бы чести не избивать сдавшегося противника – пронеслось вдруг мыслях, после чего, когда лошади добрались до него, он добавил.
– Я, обезумевший зверь, сам пришел к вам на суд. Можете делать со мной, что хотите, в жизни тупого скота нет смысла – сделав небольшую паузу, конь продолжил, стараясь говорить как можно емко. – Я хочу сдать Орду. И помочь вернуть Локона Стратоса домой.

Отредактировано Эада Мегенред (2015-11-02 22:36:35)

+2

6

Да, возможно, Скиррейну не понравился приказ, но Скарина это не волновало. Исполнять. Хватит всяких проходимцев на этих землях. Один уже однажды принёс сюда заразу, больше не надо. Каждый чужак должен умереть, в особенности ордынец. Сенатор подозревает, что ядовитые цветы - их копыт дело. А этот конь кто? Может, он пришёл сюда, чтобы распространить очередную порцию вредоносных семян? Нет, на этот раз у Орды ничего не получится.
Скиррейн рванул к чужаку, а Скарин, наблюдая за его удаляющейся фигурой, одобрительно улыбнулся, даже немного хитро. Будет знать незнакомец, как совать свой нос на чужие земли. Он не заслуживает пощады, не заслуживает права голоса, раз пришёл сюда так смело с высоко поднятой головой. 
- "Так-то лучше. Скоро они все поймут, что жалость надо сдавливать. Все вокруг хотят обмануть, все вокруг хотят убить, пока ты смотришь на них своими чистыми глазами," - считал Скарин. В последнее время он стал каким-то.. параноиком. Всё из-за поганой травы... Пришлось потерять две территории... Эта мысль до сих пор не покидала голову жеребца. Да как такое возможно? Чёртова Орда. Сгиньте, грязные мрази. Скоро Скарин лично придёт по ваши души.
Хитрая улыбка пропала с морды Сенатора; физиономия приобрела недобрый вид, и жеребец двинулся вперёд рысью. Расстояние до чужака было приличным, но всё равно Сенатор слышал, как этот жалкий червяк о чём-то пищит, молит о пощаде.
- Стоп! - громко крикнул Скарин Гвардейцу, чтобы тот остановился. Подожди, Скиррейн, этот гадёныш заслуживает особенной смерти, раз пришёл сюда по доброй воле, да и с белым флагом. Жеребец перешёл на шаг, оказавшись от Скиры и чужака в двух метрах. Он без страха приближался к незнакомцу, который утверждал, что хочет предать свою "семью" и помочь освободить Локона. По морде Чёрного проплыла слабая улыбка, но она не несла никакого добра, а только лишь злобу, ненависть и полнейшее недоверие, отвращение. Скарин подошёл очень близко; его взгляд был "смотрящим с высока", надменным. Сожмись, засранец. Не смотри на членов Армады, как на равных себе. Покажи, что ты не имеешь здесь никакого значения, и может тогда тебя будут слушать. 
- Плохо в пустыне живётся? Нечего кушать? - спрашивал Скарин своим мягким, втаптывающим в грязь голосом, унижающим, давящим на самое больное. - Глупец, - озвучил Сенатор прямо в морду чужаку, будто плевком, но всё тем же тоном. Глупый поступок. - Мотивы, цели! Говори! - злобно, будто уже поедал вместе с кишками его жалкие плоть и душонку.
Напрасно ты решил, предатель, что тебя примут в родной дом, который ты когда-то покинул. Где был твоя голова? Где была твоя честь, Скотина, когда ты выбирал сторону Ракхи и Оувена? У каждого было право голоса, и ты сделал свой выбор. Почему же теперь, как забитый шакал, ты приходишь сюда? Где ты был, когда твоей настоящей семье была нужна помощь? Отвечай, негодный предатель, и молись всем своим Богам, чтобы сегодня они сохранили тебе жизнь.

+2

7

Гул копыт зычно разносился по окрестностям Асурской стрелы, пыль взметалась к небу, окружая тело Скиррейна песчаным ореолом. Он летел на врага, который и не думал отстраняться, не готовился к отражению удара - лишь напрягся немного, а потом словно обмяк, стараясь сжаться и показывая своё нежелание сражаться. Быть может, он пришёл с миром, являя собой посланника с важной новостью или перебежчика, узнавшего что-то ужасное о своих горе-вожаках? Или просто ордынского труса, испугавшегося атаки со стороны превосходящего числа противников? Как бы то ни было, убивать бедолагу уже не хотелось. Его смирение сумело чуть остудить пыл берсерка, и на несколько секунд он замешкался, замедлил бег. Если враг сдаётся... должен был последовать иной приказ. Или нет - смотря на чём остановит свой выбор Скарин: уничтожить предполагаемого дезертира или выслушать его. Перечить решению командования Скиррейн не имел права, потому продолжал стрелой лететь на мышастого соперника.
  До тех пор, пока громкий окрик вороного Легата не заставил Чернояра резко затормозить в нескольких метрах от чужака, едва не влетев в него на полной скорости. Копыта прочертили борозды по песку, заскрежетали о камни; рыжий жеребец остановился прямо перед врагом, взъерошенный, с опущенной головой, неотрывно глядя тому в глаза и зло фырча в такт тяжёлому дыханию. Ухо дёрнулось в сторону приближающихся шагов - Скарин лёгкой рысцой преодолел расстояние, разделявшее его и незваного ордынского гостя. А тот, между тем, говорил странные вещи. "Желаешь предать своих вожаков? Освободить Стратоса?" - Скира нахмурился, отходя от чужака назад на несколько шагов, но не сводя с него напряжённого взгляда. В этом чувствовался подвох... "К тому же, предавший однажды не преминет ударить в спину снова."
  Но значило ли это, что мышастому не стоит давать шанс? Когда-то и Скиррейн был новичком в Армаде. Табун подобрал его и сестру, выходил, взрастил как родных, несмотря на то, что они являлись для него чужаками. Но те времена не идут в сравнение с нынешними, когда каждый неверный шаг может быть принят агрессивно, когда дружелюбием не пахнет даже отдалённо. Идёт война, и наивность на ней может стоить жизни не только кому-то одному, но и всем, кто на него рассчитывает. Стоило быть максимально осторожными и слушать не столько сердце, сколько рассудок.
  Чернояр напряжённо обошёл мышастого с другой стороны, вставая сзади и перекрывая путь к отступлению, покуда Скарин решил заняться допросом. "Спасти Локона Стратоса..." - беспрерывно вертелось в голове, - "Вернуть Армаде её законного правителя..."

+2

8

Стремительно надвигающаяся сила в виде рыжего жеребца вдруг резко остановилась, а все потому что ему был отдан приказ немедленно остановиться. По сути, Эаде было все равно, реагировать ли на нападение ответной реакцией или нет, но такая тактика напрочь бы убила желание у лошадей его слушать, а оно надо? Что же, видимо, тактика не вступления в бой принесла свои плоды, и подчиненный черного коня пусть и явным недоверием, но не стал трогать Отшельника. От резкого торможения противника инстинктивно пришлось дернуться немного назад дабы избежать столкновения и мысленно надеяться, чтобы армадовцы не расценили это как знак вызова, а они вполне могли это сделать.
Со смиренным, но напряженным выражением морды Мегенред следил за вальяжной походкой предводителя, настраивая себя на грядущую порцию насмешек. Сколько же было самоуверенности и надменности в этом жеребце! Куда же подевалась былая осторожность, которой славились лошади Армады? Неужели они думают, что если перед ними стоит один противник, он перестает быть конкурентом и опасностью? Несомненно, Эада негодовал и возмущался, тоже наполнял свое сердце взаимным презрением и элементарным возмущением касательно поведения вороного жеребца, но и тут Отшельник предпочел промолчать, очистить голову от посторонних мыслей и спрятать свою пожелания глубоко в подсознание.
Его кружили, не давая возможности в случае чего убежать или совершить неожиданный выпад в их сторону. Ордынец и сам нашел логичным их действия.
Я не собираюсь никуда убегать. Втаптывайте в грязь, – презренно подумал Отшельник, не отрывая взгляда от Скарина.
– Пропитание – последнее, о чем мне приходится думать. Мне не нужны ваши ресурсы и уж тем более я не собираюсь забирать их у вас и отдавать Орде. Она явно проиграет в этой войне, не смотря на то, что ее численность больше, и моя цель – ускорить процесс и дать возможность по скорей поставить точку, чтобы ваш табун смог жить спокойно. Армада не должна страдать, – сделав небольшую паузу, жеребец продолжил говорить. – Я знаю об организации Орды и ее дальнейших планах действия, и это вам поможет. Мне же от вас ничего не нужно. Можете держать как пленника, не кормить, не поить. Я же на это ни слова не скажу, а когда настанет время для наступления на Орду – первым брошусь ей под копыта и сдохну никем. У вас же будут сведения о планах врагов, а у Орды – еще большее проигрышное положение.
На этих словах Эада Мегенред замолчал, давая возможность лошадям обдумать его слова и поставить новые требования. В любом случае его судьба зависела теперь не от него, было поставлено все на карту и совершен рискованный ход. Оставалось лишь только ожидать окончательного вердикта.

+3

9

Мышка попалась в клетку. Скиррейн понял суть, понял план - отрезал незнакомцу пути к отступлению. Прекрасно. Взгляд Скарина скакнул на Гвардейца, а потом переместился вновь на ордынца. Да, это определённо был конь из Орды. Он сам выдал свою принадлежность к этому табуну. Мог бы и скрыть истину, есть жизнь дорога. Теперь этот Мышастый вряд ли уйдёт отсюда живым. Да как он посмел прийти сюда? Один? Это тогда вообще звучит как оскорбление.
Выражение морды Сенатора было грозным, злобным, но в то же время каким-то спокойным. Этакое спокойное и умиротворённое желание перерезать всех вокруг - так могло показаться. Взгляд был грязным, острым, но высокомерным до боли. Он выражал всю гордыню своего "хозяина". Скарин выпрямился, смотрел призрено.
Кто этот Бог Милосердия? Пришёл помогать немногочисленной Армаде? Что же там такое творится в стенах Орды, что её воины бегут со скрежетом в зубах прямо к врагам? Плохо живётся, черви? Поэтому вы и рвётесь назад в истинный "дом"? У Скарина возникали только такие мысли. Он ждал подвоха от этого ордынца. Пришёл, чтобы раскинуть свои гадкие семена? Отрава - Орды рук дело? Определённо... Чья же ещё?
- Армада итак одержит верх в этой войне. Вы, ордынцы, сгниёте, - самоуверенно, но спокойно сказал Сенатор. Последнее слово произнёс каким-то особенным тоном, истинно желающим зла и смерти.
Значит, Локон жив? Этот засранец предлагает его спасти. Сердце Скарина раздиралось: сколько же добра в этом ордынце, раз он желает помочь врагам. Аж тошно. Враньё! Соблазнительно, конечно, но Верджил не верил этому коню. Он совершил слишком большую ошибку и теперь не достоин быть прощёным. У него был шанс остаться в Армаде. Никто за язык в Орду не тянул.
- Где была твоя доброта? В какой дыре она сидела, когда ты уходил за Ракхой и Оувеном? - спросил он, но было видно, что ему даже неприятно вести этот диалог. Максимально близко Скарин приблизил свою морду к морде ордынца. Говорил ему прямо в глаза. Говори только правду, засранец. - Тебя кто-то насильно за ними потащил? Никогда не поверю, жалкий червяк. О чём ты думал тогда? - тем же тоном, с тем же положением головы спросил Сенатор.
Скарину было непонятно, почему этот конь решил предать Орду. Почему? По его словам она более многочисленная, что же тогда побудило его изменить свой выбор? Страх перед смертью, поражением?
Верджил немного улыбнулся, в глазах его загорелась искра. Кажется, он что-то придумал:
- Думаешь, я поведу тебя к остальным членам Армады? Всё покажу?
- Не угадал. Но я выслушаю тебя. Мне интересно, какую дурь ты придумал, - сказал, глазами дёрнул Скиру, чтобы тот вёл этого засранца за Скарином. Сам пошагал куда-то. Предположительно он направлялся к большому сухому дереву. Оно виднелось впереди - мёртвое, чёрное. Именно около дерева лошади начнут беседу.
Верджил не торопился. Шёл медленно, гордо. Дойдя до дерева, остановился. Дёрнул морду в сторону растения, чтобы незнакомец подошёл к нему и расположился рядом с ним.
- Сначала имя. Потом - всё остальное, - отметил Скарин. Был готов слушать.
Скиррейн имеет право принять активное участие в разговоре. Скарину было интересно узнать его мнение о происходящем.

+2

10

Рыжий жеребец почти недвижно стоял позади мышастого. Он был напряжён, этого не отнять; но почему-то от чужака, что так самонадеянно пришёл в одиночку практически на земли Армады, не веяло каким-то неопровержимым злом. Он сам искал встречи с врагом Орды, сам вызвался помочь спасти Локона Стратоса, одержать победу в войне, предлагал себя в качестве пленника... Конечно, так мог поступить и шпион. Засланный Ракхи и Оуэном для того, чтобы втереться в доверие и разрушить табун изнутри, или же получить информацию о численности и расположении их войск. Или же просто трус, который на ходу выдумывает отмазки, лишь бы спасти себе жизнь. Мышастый говорил спокойно, но так звучали речи и хитроумных жестоких политиканов, играющих на эмоциях своих слушателей. И, тем временем, не стоило отметать мысль об искренности чужака. Ведь лучше оставить подлого лжеца, чем лишить жизни невиновного?
  Только не на войне. Ошибёшься раз, пощадишь не того - и вскоре он вернётся, но уже гораздо умнее, опытнее, сильнее. Отогреется где-нибудь и отплатит тебе за милость реками крови, уничтожив всё и всех, кого ты любил. Кого тогда будет винить пострадавшая сторона? Убийцу или того, кто когда-то не смог исполнить приговор?
  А мёртвого не вернёшь. Наказать зверя за преступление, которое тот не совершал или гипотетически мог бы совершить... Война жестока - либо ты играешь по её правилам, либо ты погибаешь. Лишь самые изворотливые способны пойти наперекор течению и при этом извлечь какую-то выгоду для себя. Подлое бесчестье, грязные вруны...
  Скира поднял взгляд на Скарина, когда тот, наконец, всё же согласился выслушать мышастого. Теперь им могли не только навешать осоки на уши, но и открыть глаза на происходящее. Что, если этот жеребец говорит правду? У них будет шанс подмять Орду под себя и уничтожить клятвопреступников, освободить из плена Локона Стратоса и... узнать его версию происходящего.
- Иди. - Коротко, тихо, спокойно приказал Скира и легонько толкнул мышастого мордой в плечо. Дождавшись, пока тот двинется, рыжий побрёл следом, замыкая процессию, что направилась к ближайшему дереву. Оно было черно и мертво... очень символично. Вполне в духе угрюмого и высокомерного Верджила.
  Легат молча приказал чужаку встать возле растения, сам же остановился рядом. Чернояр занял позицию с другой стороны, по-прежнему перекрывая ордынцу пути к отступлению. Конечно, тот говорил уверенно, спокойно... слишком спокойно, будто бы знал, на что идёт, или замыслил какую мерзость, свойственную изворотливым вожакам его табуна.

+3

11

Тем временем, армадовцы раскрепостились еще больше, уверенней демонстрируя свое превосходство и стараясь сильней принизить важность Эады в их собственных глазах. По-прежнему не сводя взгляда с фигуры вороного жеребца, Отшельник следил за речью Скарина, мысленно для себя больше делая акцент на интонации голоса, чем на словах. Как же все-таки противно было от получаемой зашкаливающей дозы глумления! С каждой секундой, с каждым произнесенным звуком из уст предводителя становилось все труднее терпеть оскорбления в свой адрес, а желание как можно скорей прервать вереницу издевок только возрастало. Если насильно не заткнуть Скарина, что в случае Мегенреда все-таки было невозможно, единственным выходом оставалось начать говорить самому. Ордынец напрягся, на миг погрузившись в собственные мысли. Он заранее продумывал свои слова, с которыми собирался выступить перед лошадьми вражеского табуна, готовил себя к такого рода диалогу, предсказывал худший итог, в конце концов. На все интересующие вопросы Скарина у Эады был сготовлен ответ, однако единственной вещью, между которой жеребец сейчас разрывался, являлся вопрос, каким образом лучше себя позиционировать: отчаянным и смиренным существом, готовое вытерпеть все, что угодно, или же выставить на обозрение свои слабости перед врагами, подставляя под удар не только себя, но и некоторых нынешних членов Армады. Кто знает, что ее вожак может себе надумать.
Поступил приказ к перемещению, о чем в дополнение к речи вороного напомнил рыжий подчиненный несильным толчком в плечо. Мегенред не стал противиться и молча последовал за лошадьми. Скарин нарочно шел медленно и тянул время, но Отшельник отреагировал на это лишь протяжным вздохом – на большее рассчитывать не приходилось.  Недолгий путь завершился возле большого черного и иссохшего дерева, которое как будто так и веяло смертью.
Очень символично.
Вновь совершив короткий вздох и слегка опустив голову, воитель дал честный ответ на вопрос, приглушенно заговорив:
– Эада Мегенред, сын бравых воинов, отслуживших Армаде волей и честью. Не буду скрывать, у меня все-таки есть цель моего похода сюда, а именно – защитить тех, кто мне дорог. Это касается не только моей сестры, Рене Беатрис, и ее семьи, которая даже не знает о том, что я жив, но и всех лошадей и юного поколения Армады, ради которых стремятся создать счастливое будущее. Прийти с таким предложением – исключительно моя инициатива. Вожаки Орды полагают, что их злодеяния им сойдут с копыт, и я хочу ответить им той же монетой, вернув року справедливость. Я признаю свою вину в том, что не проявил достаточного сопротивления и не высказал свою позицию, за что меня сочли дурным и отправили следом за Ордой, и поэтому я хочу отработать свой долг перед Армадой, сражаясь на ее стороне. Мне известно о некоторых планах и тактиках Ракхи и Оувена: спокойность и немногословность порой в таких случаях способны творить чудеса. Как известно, в борьбе все средства хороши.
В глазах Мегенреда хорошо виднелся неподдельный живой блеск, указывающий на явную заинтересованность жеребца воплотить сказанные слова в реальность. Отшельник в какой-то момент даже стал чувствовать себя более уверенно, однако не стоило слишком набивать себе цену, и об этом он помнил. Уже совсем скоро Эада продолжил свой монолог:
– Повторюсь еще раз – мне не нужно пропитание, не нужен кров и знания о ваших планах. В моих интересах лишь ускорить течение войны и привести эту историю к своему логическому заключению – к победе Армады. За весь период пребывания в составе Орде я ни разу не поднял копыто на ваших лошадей, иначе бы меня наверняка запомнили бы, и считаю своим долгом поэтому сражаться против своих истинных врагов, Цератоса и Ларроса. Мне не страшно умереть бесславно, и в вашей воле избавиться от меня когда угодно, так же, как и в праве использовать или отказаться от возможности, которая встречается на вашем пути.
Шея коня напряглась, указывая лишь на то, что Мегенред в своей речи выкладывался по полной, и моральные силы постепенно начали иссякать. Никогда ранее ему еще не приходилось участвовать в таких серьезных переговорах. Закончив говорить, Эада вновь устремил свой взгляд в глаза Скарина, ожидая его решения.

+2

12

Скиррейн подтолкнул незнакомца; тот покорно поплёлся за Верджилом. Интересно, ордынец знает, что разговаривает с самим Сенатором Армады? Вряд ли, наверное. Откуда ему знать? Эти червяки вообще ничего не знают. Совсем не осведомлены. Жеребец ухмыльнулся, пока вёл ордынца и Гвардейца к дереву. Замечательно дерево. Одинокое, прекрасное; растёт прямо посреди сухой пустыни. Скарин с интересом некоторое время смотрел на это чёрное растение. Забавно, наверное, умереть здесь? Может, Эада Мегенред проверит это на своей шкуре? Да, Эада. Так зовут ордынца. Скарин не помнил внешности этого коня, но вот имя точно хранилось в углу его памяти и сразу же всплыло, когда о нём напомнили; по нему он сразу вспомнил всё что знал о Мегенреде.
Ордынец стал заливать длинную-длинную речь. Сенатор слушал, не перебивал; взгляд его был всё ещё.. надменным. Давай-давай, Эада, выкладывай всё. И прекрати цокать здесь и глаза закатывать, пока не выбили их и цокалку не выдернули. Верджил немного изменился в морде; некоторая грозность родилась в его глазах и недовольство.
Когда Мегенред сделал паузу после первого монолога, Скарин прищурился и тихим, но довольным тоном издал:
- Хе-хе.
Могло сложиться впечатление, что жеребец не верит ни единому слову и слушает всё, как сказку на ночь, - совсем не воспринимает речи Эады всерьёз.
- Короткий у тебя ум, однако, раз решил вернуться в Армаду только спустя много лет. Три года, кажется, прошло. Три с половиной, - намекнул Скарин и ухмыльнулся, наклонив немного голову набок.
Жеребец замолчал, отошёл в сторону, чуть наклонил голову и стал медленно ходить взад-вперёд. Выражение его морды было хмурым, задумчивым. Видимо, он-таки решил обдумать "предложение". Заманчиво-заманчиво.
- От сведений, которые ты предоставишь, будет зависеть твоя судьба, - заговорил серьёзно, остановился и перевёл взгляд на Эаду. - Я дам тебе один шанс. Но если замечу хоть одну брешь.., если мне или кому-то что-нибудь не понравится, даже в твоём поведение, ты труп, - сделал Верджил очевидное заключение и добренько так, хитренько, улыбнулся. Взгляд расслабился, тело тоже.
Скарин качнул головой, как бы говоря "за мной". Он решил отвести Мегенреда к остальным членам Армады.
- Я заставлю тебя смотреть в глаза твоим бывшим членам семьи, - буркнул он, не поворачивая головы к Эаде. Снова шёл впереди; сначала шагом, потом перешёл на быструю рысь.
Не отставайте, Эада и Скиррейн. Наверное, Гвардеец догадался, что за ордынцем стоит следить очень тщательно. Пусть не рыпается вообще; а если вызовет подозрения - дать в тыкву сразу.

+2

13

Эада Мегенред... Скиррейн, кажется, потихоньку припоминал образ владельца этого имени, пусть и нечёткий, расплывчатый. Более-менее о жеребце стало известно во время восстания Двейна и Локона - тот отказался занимать чью-либо сторону в конфликте, потому был выгнан новыми вожаками вместе со всеми, кто не разделял их право на трон. Настолько ли то было нужно? Бездействие, рассмотренное как преступление, послужило поводом для ухода Эады вместе с Ордой, Ларросом и Цератосом. Мог ли он решить иначе, остаться с Армадой хотя бы ради родственников, сестры, племянницы? По крайней мере, мышастый поступил по чести, не став скрывать собственное мнение и таиться среди тех, чьих взглядов не разделял. Уже хотя бы это может послужить поводом доверять перебежчику.
  Доверять. Перебежчику. Сигрюн говорила, что тот, кто предал один раз, не преминет снова ударить со спины. Сигрюн, которая приняла сторону Цератоса и Ларроса. Сигрюн, которая хотела убить Локона Стратоса ради своего старого вожака... и любовника. Скира стиснул зубы, прижал уши и исподлобья уставился на Эаду. Семья... он вернулся в Армаду, ставя под удар собственную жизнь, ради защиты дорогой ему семьи. И если он не врёт, то подобная любовь к родственникам может стать неплохим подспорьем для того, чтобы Мегенред не сделал в стане табуна ничего дурного. Честь не позволит, да боязнь за сохранность Рене или Руне.
  И Скарин дал ему шанс. Всего один-единственный на то, чтобы исправить ошибки минувших лет. Чернояр перевёл взгляд на вороного - тот обычно не отличался терпением, ненавидел Орду и готов был убить любого, кто каким-то боком к ней относится. То, что он позволил Эаде ступить на земли Армады хотя бы в качестве пленника уже значит многое. Главное для мышастого теперь - не подкосить подобное доверие, не сотворить какое чересчур опрометчивое действие на эмоциях или для собственной защиты. Скарин будет проверять чужака, Скира в этом не сомневался.
  Потому, когда вороной отдал немой приказ о следовании и направился в сторону земель табуна, Чернояр двинулся за пленником на небольшом расстоянии, почти рядом, на полкорпуса позади, чтобы быть готовым к возможным неожиданностям.
- Не дай ему повод усомниться в себе. - Тихо, не слышно для Скарина, но уловимо для Эады, произнёс рыжий. - Иначе он вполне может заставить отвечать Руне или Беатрис за твои ошибки. Не шибко справедливо, но доверие сейчас дорогого стоит. - Скира неотрывно смотрел вперёд, боковым взглядом подмечая каждое движение мышастого.

+3

14

И все-таки правильно ли поступил Эада, рассказав о наличии родственников в Армаде? Таким образом, жеребец  подставил под угрозу опасности и их, ни в чем неповинных Рене и ее семью.  Как поступить, если их вдруг тоже приплетут к делу о бывшем армодовце, начнут с них требовать или, что гораздо хуже, угрожать? Об этой вещи Мегенред не хотел думать в данный момент, откладывая раздумья по этому поводу на другой раз. Он не мог сам себе ответить сейчас на этот вопрос, однако глубоко в подсознании воитель все-таки знал и понимал, что выпады на его родственников не закончатся ничем хорошим. Вообще, находясь в том положении, как Отшельник, не стоило бы уверенно рассчитывать на хороший исход, имя перед собой огромное количество деликатных тонкостей и барьеров, которые он не вправе был переступать.
Конь не стал таить правду и высказал все, как есть и рассказал о своих намерениях, что, очевидно, значительно помогло Эаде с докладом перед Скарином Верджилом. Тот все еще высказывал недоверие по отношению к Ордынцу, не один раз предупреждая его о последствиях малейшей его ошибки. Вороной все еще ставил на место бывшего армадовца, которого теперь поведет на свои земли в качестве пленника. Что же, отлично! Пренебрегая собственным недовольством и отвращением ко всему происходящему, Отшельник успешно попытался воспринять слова Сенатора как один из самых обычных приказов, кои ему доводилось исполнять и будучи учеником, и в качестве уже полноценного Гвардейца Армады. К слову, в отличие от Скарина, его подчиненный отнесся к новоиспеченному пленнику весьма снисходительно, что помогло несколько облегчить моральную ношу ордынца.
Уловив знак Сенатора, Мегенред покорно последовал за ним, одновременно с этим обратив внимание на совет рыжего Гвардейца, который в целях безопасности заговорил очень тихо. Чтобы не создавать лишних проблем, Эада лишь молча кивнул его словам в знак понимания и после чего также перешел на рысь, уловив ускорение впереди бегущего Верджила.

+2

15

Конец сезона

Все неотыгранные события можно перенести в раздел флешбеков.

0

16

Переход из: Зубья Тэмена


Безусловно, остатки Доминиона, если они на самом деле остались, были самым удобным врагом. Другое дело, если волком, кто носит метку Обвинителя, был некто неизвестный, и об этом Реджина тоже вдруг успела подумать. Помнится, Али не был готов раздаривать Обвинительские метки просто так, он всегда ждал ответственного момента, когда ему действительно понадобится сила кого-то посильнее Новатора, но он не торопился с этим, предпочтя получать лавры только для себя. Понятное дело: любой Новатор, ставший Обвинителем, рано или поздно возжелает превзойти своего предшественника, особенно в Доминионе, и это трудно было не понять. Однако, если все - действительно так, как предположила Реджина, если четвертым Обвинителем вдруг окажется какой-то последователь Али, это станет поистине... интересным. Хотя нет. Поистине удобным.
- Мы обязательно его найдем, - довольно спокойно, даже удовлетворенно пропела Реджина Тьерии, глядя вперед, на проплывающие мимо горы и зеленые леса мертвецкой стаи.
Она была почти счастлива от того, что внезапно вот так додумалась до вполне простой вещи. Стоит просто приложить немного усилий, найти неприятеля и забрать у него то, что принадлежит ей по праву. Никакой Али и его крысеныши, никакие прочие волки из семьи Саачеза - никто не должен был владеть тем, чем владел, это был удел Альмарков и никого более. Отец просто профукал свой момент с получением метки, а сейчас... Сейчас его дети воссоздадут то, что должно было быть по справедливости. Вот что ее, Реджину, так радовало. Более того, получив себе метку, она получит и шанс что-то изменить в мире, как-то повлиять на него, дать ему что-то, в чем он так сильно нуждается...
Добродушный, но все же укол Тьерии заставил улыбку на морде волчицы спрятаться. Неужто он все еще сомневается в ней? Ее привязанность к Доминиону была вынужденной мерой, была удобством, с помощью которого она могла творить то самое добро, о котором всегда мечтала. Ей было все равно, кого лишал жизни Али - если бы он выиграл эту битву, Офирит уже сейчас бы начал преобразовываться. Инноваторы, в отличие от Доминиона, сидели на ровном месте, предпочтя влезать в проблемы, когда они уже становились массовыми, и Реджетте это не очень нравилось. Если мир все еще страдает, не позыв ли это к тому, чтобы избавить его от этой злосчастной опухоли?
- Разве тебе не приятна мысль о том, что у Инноваторов могут быть все четыре Обвинителя? - важно спросила черношкурая, повернув морду к летевшему рядом волку. - По мне так - это будет просто безоговорочная победа Ордена.
Ну как Ордена... Во-первых, это будет ее личная победа, а уже потом Ордена.
Реборн был напряжен и даже не обращал внимания на мысли своей спутницы - все его внимание было уделено тому самому "зову". Здесь в Асуре он начинал чувствоваться еще сильнее, что заставляло его волноваться. Он то и дело перекликивался с Серафимом, уточняя, слышит ли он то же самое, в порядке ли он, не закрался ли очередной страх в его голову, способный заставить убить собственного спутника? Да, он, как ни странно, тоже боялся. Не этого ждала от него Реджина, мечтая о силе.
Но чувствуя, как в мозгу вновь начинает твориться что-то странное, он незамедлительно начал снижаться, вследствие чего крайне неаккуратно выпустил из когтей волчицу, сам перекувыркнувшись и подняв столб пыли, и тут же взлетел, громко клекоча что-то нечленораздельное. Он улетал прочь отсюда, страх сковал в его такие тугие тиски, что поднявшаяся на лапы Реджина испуганно "вскрикнула", раскрыв пасть и выдавив хрип.
- Реборн! Что произошло? Говори со мной, Реборн! - нельзя было потерять эту ниточку, ведь именно орлы должны были показать, куда их уводит непонятный зов.
Волчица огляделась: пустынная местность встретила гостей тучами и порывами ветра. С погодой творилось что-то странное - еще во время войны Офирит прожигало насквозь жаркое солнце, а сейчас словно что-то сломалось. Видимо, вот она, та боль, которую выжимает из себя Офирит, ощущающий нехватку Судейской силы.
Цыкнув, черношкурая обратилась к Тьерии:
- Что будем делать, Тьерия? - она была даже немного растеряна - птицы явно не собирались останавливаться именно здесь.

+2

17

Переход из: Зубья Тэмена

Орлы несли волков в своих лапах над песчаными «морями» и «пиками». К счастью, полёту ничто не мешало, если говорить про погодные условия. Климат в асуре оставался терпимым и с каждым десятком минут улучшался: тучи уходили прочь, убивая все шансы на появление дождя. Конечно, плохая погода испортила бы всю «миссию»; за орлами стало бы сложнее следить, если вдруг с их сознанием вновь случится что-то плохое.
Мысль о том, что метка Реджины должна была активироваться, действительно проста; вокруг бушевала война, и никто даже не подумал о том, что теперь в числе Инноваторов должно быть четыре Обвинителя, а не три. «Всё гениальное просто», в общем-то.
Тьерия постоянно наблюдал за волчицей, а особенно за внешним состоянием Реборна. Своя сохранность его не столько волновала, сколько сохранность Реджины. Неприятно было думать о том, что вот-вот краснопёрый может сойти с ума, когда на огромной высоте несёт спутницу. Эрде уже довелось некоторое время назад помотыляться в лапах орла во время полёта – ощущения, конечно, экшовые, но могут стать губительными, когда тельце чмокнется с поверхностью земли.
Кажется, волчице не совсем понравилось то, что упомянул Тьерия, прежде чем отправиться в путь-дорогу. Она думала, что он сомневается в ней, но это не так; волк имел совсем другое, упоминая Доминион.
- Я говорил не об этом, – спокойно поправил Белошкурый, глядя вперёд – туда, куда несёт его Серафим. – Никто не против того, чтобы ты стала Обвинителем. Это было бы идеально, – объяснил он, взглянув на волчицу, летевшую довольно рядом. – Я просто не отдам тебя этому Наследнику, если вдруг он решит, что ты чем-то обязана ему, раз была в Доминионе, – сказал Эрде довольно твёрдо; Реджина знает, что если он что-то обещает, значит, так и будет. Это он и имел ввиду – не отдаст Доминиону, а в самой возлюбленной даже не сомневался.
Вдруг Реборн резко начал снижаться, чем заставил Тьерию понервничать. Всё произошло так быстро – волк только успел проследить за тем, как краснопёрый неаккуратно приземлил Реджину и стал куда-то улетать. Эрде ещё раньше попросил Серафима снижаться, но тот не послушался – вроде бы всё ещё оставался в сознании, но не мог всецело управлять своим телом.
Вскоре Тьерия понял, что Серафим уже не слышит его, однако остатки понимания чувствовались. Орёл специально снизился, чтобы волк смог вынырнуть из его несколько расслабленных лап. Сам белопёрый снизился и упал в песок, но не так эпично, как это сделал Реборн. Если краснопёрый стал улетать, будто ужасно испугавшись чего-то, то Серафим оставался на месте, вдавившись в песок и пытаясь бороться. Казалось, он специально прижал собой крылья, чтобы не дать себе улететь.
- «Не подходи!» – каким-то чудом выдавил орёл из себя и потерялся в пучине сознания, мучаясь от ужаса, но пытаясь совладать с ним, ужиться. Пока что выходило плохо.
Тьерия успел оказаться возле Реджины и уже оценить её взглядом, чтобы убедиться, что она цела после «крушения».  Погода вдруг внезапно испортилась; начал твориться какой-то хаос. Казалось, Офирит так и пытается сожрать волков своими песчаными бурями. Волк прищурился, выглядывая сначала Серафима, которому секундами удавалось подавить страх, но он снова охватывал птицу, а потом Реборна, который улетал в неизвестном направлении.
Эрде осмотрелся по сторонам, чувствуя, что орлам действительно страшно. Этот зов не манит их себе, а, скорее, заставляет улетать прочь; пугает, что ли. Значит ли это, что надо двигаться прямо противоположно тому, куда улетают птицы? Какой же странный этот зов; важнее, кому он принадлежит. Почему то зовёт к себе, то отталкивает? В этом есть какая-то неопределённость.
- Мы должны продолжать двигаться, – сказал Тьерия, когда Реджина спросила, что они будут делать дальше. – Я чувствую через Серафима, как этот зов пугает их, – задумался волк, пытаясь понять, куда ему и волчице следует идти.  Вдруг взор волка пал в сторону южных земель – в сторону переправы и территорий Армады, а потом пал в сторону бывших ордынских земель. – Нам предстоит долгая работа. Нужно всё проверить. К сожалению, нам придётся оставить орлов и ждать, пока они придут в норму и найдут нас. Подходить к ним сейчас опасно, – спокойно сказал Тьерия, глядя уже на север асура.
Волк ещё раз глянул на юг, потом на Реджину; почувствовал, как ветерок принёс какие-то запахи – волчьи и лошадиные. Стоит спросить у их обладателей, знают ли они чего. К слову, запахи были знакомые. Хорошо бы убедиться в том, что Инноваторы целы, и никто из них не пострадал от своих спутников.
Тьерия двинулся на север асура, зазывая волчицу движением головы.

Переход в: Брешь

+2

18

Оказавшись посреди неизвестности, на середине искомого пути, Реджина растерялась от очередной смены настроения своего партнера по крылу. Казалось, что вот, он снова в порядке и готов делать то, что требуется, как его снова что-то заставило прогнуться под этот несчастный зов и улететь восвояси. Больше всего черношкурка боялась за то, что Реборн не вернется, сломленный эмоциями. Сейчас она снова перестала слышать его, чего уж говорить про ощущения. Потерять такого союзника, едва успев его обрести - так себе перспектива.
Тьерия сам был напряжен сложившейся ситуацией - да кому могло понравиться такое? В пору, конечно, накинуться на орлов с обвинениями - неужто они настолько слабы, что не могут совладать с дурацкой, внезапно появившейся мыслью поубивать друг друга или просто спрятаться... Но Реджина вспомнила, как Риббонс мог тактично загипнотизировать любого волка, заставляя его делать то, что ему хочется, и неохотно смирилась с положением вещей. Видимо, это действительно какая-то психологическая атака, от которой тяжело закрыть свое сознание.
Оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, где они с Тьерией находятся хотя бы примерно, волчица задумалась: раз орлы несли их в эту сторону, значит, стоит продолжать идти туда, куда они направлялись. А направление выбиралось только одно - юг. Судя по тому, что дальше горизонта не виделось ничего, кроме воды, вариантов действительно было немного.
Черную вдруг осенило: а вдруг этот зов как-то связан с тем самым четвертым Обвинителем? Раз уж Доминионцы успели насмотреться на пташек Инноваторов, то может быть, и нашли способ завлекать их к себе? Исходя из рассказов об орлах, конечно, эта мысль кажется бредом, ведь птицы сами выбирают с кем вести разговоры, но почему бы нет? Слишком уж все в одно время появилось и осозналось - это должно быть как-то связано. Тем не менее, все это не столь пугало Реджину, сколь вдохновляло. Нужно только выбрать подходящую тактику, чтобы одержать победу. Одна или с Тьерией... или со всеми Инноваторами, но она должна вернуть себе то, что должно было принадлежать ей еще с самого рождения.
- Ошибки быть не может, - уверенно заговорила та, все еще осматриваясь по сторонам. - Либо Али жив, либо метка активировалась у одного из его Новаторов, которого мы упустили. Я больше чем уверена, - поймав паузу, волчица подошла к Тьерии, глядя тому в глаза и вполне себе серьезно продолжила. - На этот раз это - моя война, Тьерия. Позволь мне самой разобраться с этим. Может быть, я не столь хороша в бою, но думать головой я умею.
Черношкурка добродушно улыбнулась и тыкнулась носом в нос Обвинителю, словно ждала его одобрения, хотя на деле ее мало интересовало чье-то разрешение. Сейчас, когда ее Обвинительская метка зависит только от этого таинственного волка, она готова драться за нее во всю силу своих челюстей. Убить его должна именно она. Нельзя, чтобы эта сила отошла еще кому-то - и так она слишком долго загуляла.
Эрде засмотрелся куда-то в северную сторону, вероятно, что-то учуяв, и Реджетта повернула голову в том же направлении, шевеля носом и улавливая запахи. Чувствовались лошади да мертвяки... и какой-то живой волк! Не раздумывая, волчица последовала за возлюбленным, держась левой стороны от него. А в голове за закрытыми от всех "дверями" вился рой мыслей о том, кем же именно мог быть этот самый таинственный Обвинитель, а главное, к чему ей, Реджине, готовиться.

Переход в: Брешь

+2

19

Конец сезона

Все неотыгранные события можно перенести в раздел флешбеков.

0


Вы здесь » Наследие | Волчья Песнь » Асур » Асурская стрела